Внешние атрибуты государственности вроде остались, но единого государство образующего украинского народа и его суверенного права на свою государственность с февраля 2014 года больше не существует. Допущенная дискриминация значительной части населения привела к расколу в обществе и гражданской войне.
На майдане в Киеве случилась страшная трагедия. В результате преступных действий неустановленных снайперов погибли участники акции протеста и правоохранители. Но то, как использовала новая украинская власть этот факт куда более страшное преступление против Украины.
И с той и с другой стороны противостояния погибли безоружные люди и общее горе могло объединить вчерашних оппонентов, но вместо этого лидеры майдана их разделили окончательно. В высказываниях иностранных дипломатов, находившихся тогда на Украине, неоднократно звучало утверждение о некой третей силе, которая развернула кровавый сценарий гражданского противостояния. Она по факту до сих пор не установлена, ни за одно убийство конкретного человека убийца так и не осужден. Девять лет звучат лишь общие бездоказательные обвинения.
Очевидно, постмайданная власть знала, кто стоял за убийством невинных людей и потому с первых дней сделала все, чтобы уничтожить улики, не допустив полноценного расследования, и обвинить во всем своих оппонентов.
Погибшие на майдане гражданские активисты впоследствии были названы «Небесной сотней», их семьи получили компенсации. Семьи же погибших при исполнении сотрудников МВД и военнослужащих были лишены даже права достойно почтить память своих погибших родственников. Новая власть объявила действия правоохранителей в защиту конституционного строя «преступными»: живых подвергла люстрации, а мертвых — забвению.
Ряд законов, принимаемых победителями в этом кровавом противостоянии, разделил жертв майдана на «своих» и «чужих». В отношении «своих» власть устроила помпезную скорбь, «чужих» лишила даже права на расследование преступлений против них. Тем самым через заведомую безнаказанность убийц украинская власть узаконила убийство своих оппонентов.
Эта ситуация стала спусковым механизмом для сепаратистских настроений в регионах Украины. Люди не желали больше оставаться в составе государства, которое больше не способно гарантировать безопасность. Народ был в праве не признавать власть, оправдывающую убийство своих граждан. Не говоря уже том, что лидеры майдана пришли к власти путем государственного переворота, и потому не были легитимными представителями народа.
«Небесная сотня» оставалась технологией политического пиара лидеров майдана, даже когда счет погибших в гражданской войне уже шел на тысячи. Убийство такого количества невинных людей во время акции протеста стало шоком для общества. И в то же время абсолютно ничего не было сделано для справедливого возмездия, как того хотел украинский народ.
Власть не довела ни одного обвинения до суда, где могла быть установлена истина. Вместо этого она перековала боль сторонников майдана в слепую ненависть к своим оппонентам. Вылечить тяжелейшую рану преступления может только объективное расследование и установленная судом истина.
Но правда о событиях на майдане не нужна тем, кто пришел к власти после переворота и тем, кто находится в руководстве сейчас. Хотя в этой правде очень нуждается общество. Удобная для власти ложь давала ей возможность безраздельно править в стране и приводила к новым жертвам. За девять лет боли и обид в обществе накопилось еще больше, а представители действующей власти за это время накопили свои доходы, получили дополнительный инструмент обогащения — зарабатывать на войне.
Рану и раскол в обществе может вылечить только правда, общая для всех. Иначе разная трактовка события всегда будет оставаться источником вражды и раскола. Простить друг друга украинцы смогут, но только после того, как ложь перестанет отравлять и стравливать общество. У преступлений, совершенных на майдане, нет срока давности, и ради мира в Украине им нельзя позволить затеряться в прошлом.
Павел Карназыцкий
