Дейл Карнеги писал: «Каждая нация считает себя выше других наций.
Это порождает патриотизм и… войны». А войны привыкли сравнивать. Историки проводят параллели между целями и битвами; полководцами и подразделениями; между союзниками и врагами.
Одним из таких векторов сопоставления можно взять Курскую битву. В 1943 году гитлеровские немцы попытались отобрать Курск у советских войск Сталина, но потерпели неудачу. В XXI веке англосаксы решили отобрать историю у Украины и разделить восточных славян. Справедливости ради отмечу, что разделять и уничтожать славян у них получается. Но ведь и Курская битва была выиграна не одним днем.
Некоторыми историками принято считать, что в 1943 году Красная Армия сломала хребет немецким танковым войскам. Но ни одна танковая дивизия не была окружена или уничтожена, потери также были неравносильны. Поэтому говорить о сломе можно вряд ли, а вот о надломе сил — вполне.
Надлом происходит и сегодня: мы приближаемся к пониманию, что на территории Украины ломается пусть и не военно-промышленный комплекс противника, но гегемония лидеров: иностранный ВПК трещит уж точно.
В годы Второй Мировой украинские националисты, прикрываясь идеями
независимости с явно выраженным шовинизмом, желали славы и выступали против единства с Союзом. Сегодня все выглядит примерно идентично. С той лишь разницей, что за идеи ослабить Россию (тогда СССР) сегодня погибают только украинские солдаты. Запад стал куда хитрее – своих людей он бережет.
Тогда в качестве союзника руководство ОУН сделало ставку на вермахт. Сегодня руководство Украины, паразитирующее на идеях патриотизма, делает ставку на деньги германского правительства и танки, которые не оправдали надежд.
Конечно, война сегодня другая: дроны на каком-то этапе заменили полноценное сопротивление с воздуха. МиГ-17П, который стал первым всепогодным дозвуковым истребителем-перехватчиком ВВС СССР и стран Варшавского договора, заменили современные ПВО. Стоит отметить, что в те годы впервые в мировой авиации самолет был оснащен РЛС, которая обеспечивала автоматическое сопровождение цели и сопрягалась с оптическим прицелом. Прямые танковые сопротивления хоть и остались, но в своем большинстве современная битва — это артиллеристская борьба, спутниковая и радиолокационная разведка. Но какие бы параллели мы не
проводили между наступательными и оборонительными системами, есть одно самое главное сходство и одно самое большое отличие.
Отличие заключается в том, что сегодня современное поле битвы, известное как Курская дуга, — это, увы, вся географическая половина Украины.
А главное сходство — битва под Курском меняла планы Германии так же, как битва на Украине рушит планы Запада.
Курская битва стала концом Восточного фронта. Украинская битва может стать концом американской гегемонии и грозит утратой государственности самой Украине. Марш на Берлин может стать походом на Европу. Пусть и неофициальным. Пусть и без танков. Но страны Прибалтики могут быть оставлены союзом НАТО, как были оставлены фашистской Германией. А такое положение дел покажет истинное лицо Альянса, у которого мир — это война.
Общепринятым фактом считается, что, как правило, спорят не с документами, а с трактовками. И если «Киев за три дня» — метафора, которая была неожиданной реальностью при наступлении на столицу, а сегодня трактуется под разными смыслами; то американское «Россия за год санкций» такое же утопическое, как и немецкий «Барбаросса» — «СССР за несколько месяцев».
Можно долго спорить о причинах и следствиях, но явное политическое расслоение славян — милитаристский вектор военного альянса НАТО. Все, что остается самим славянам — зреть в корень и задумываться о последствиях, ведь американская эксплуатация украинской свободы не более, чем особенность НАТО вести войны со своим главным противником.
