Трагические новости первых дней нового года – об обстрелах и жертвах с обеих сторон – взрывались в моей памяти, выбрасывая на её поверхность наше недавнее прошлое, которое киевская власть так тщательно хоронила под наслоениями лжи.
Первая ложь – о том, что «украинский народ всегда мечтал о государственной независимости». Ни о чем подобном еще 30 лет назад он не мечтал. Мы были частью единого живого тела, где культура, экономика и история каждого из регионов при всей своей местной специфике являлась частью общего. И что бы кто сегодня ни придумывал на эту тему, украинская республика являлась совершенно привилегированной частью бывшего СССР, где у нас на государственном уровне воспитывались любовь и уважение к местному языку и культуре. Иногда даже несколько навязчиво и насильно.
Решение о выходе Украины из Союза явилось неизбежным результатом мощнейшей медийной и юридической манипуляции местных элит при активном вмешательстве Запада. Элиты волновала вовсе не «независимость», а наоборот – скорейшее переподчинение новым хозяевам, которые пообещали больше, и заодно – полная наместническая власть на местах.
Нам обещали сохранить все связи, не допустить ничьей дискриминации и уважать иллюзии всех наших свобод. Политически инфантильный советский народ проявил настоящие чудеса доверчивости. В основной своей массе люди голосовали не за национальную идею или конец СССР, а за децентрализацию власти, чтобы, как им обещали, самим поскорее навести порядок у себя дома. Никто не представлял масштабов решенных за их спиной перемен.
В издававшихся в те годы в Киеве дешевых брошюрках и статейках много писалось о некоем «принципиальном различии» между украинским и русским менталитетами, но мало кто смог разглядеть в этом завтрашнее крушение памятников победителям фашизма. Активные и свободные в те «демократические» ельцинские годы российские неонацисты с шовинистами старательно углубляли эту трещину, превращая её в бездну.
Пока российская интеллигенция призывала нас оплакивать «Россию, которую мы потеряли», интеллигенция украинская – которая то ли не сумела, то ли не успела сделать карьеру в Москве (что было распространенным и привычным проектом национальных творческих элит СССР), учила нас ненавидеть обе России – и ту, что мы «потеряли», и ту, что нашли – советскую, подарившую Украине место на карте и возможность так называться.
Помню ощущение сюрреализма или безумия при первых пересечениях украинско-российской границы на поезде Киев-Москва. Было одновременно и забавно, и неуютно, и присутствовало чувство участия в каком-то глупом, никому не нужном спектакле провинциального театра. Пограничники казались актёрами. Причем не у меня одного, хорошо помню, как мы обсуждали это и с украинскими, и с российскими пассажирами – соседями по купе. Купе еще стоило 15 рублей, а плацкарт 7. Частота поездок и их комфорт зависели исключительно от успехов сдачи бутылок в пункты приема стеклотары по обе стороны рождавшейся границы.
Еще помню, как в поезде кто-то с удовольствием комментировал, «как беднее» выглядят российские дома после пересечения границы. Видимо, примерно тогда нам должно было начинать хотеться в Европу, где мы для местных жителей еще были редкой перестроечной экзотикой. Помню, как в каком-то валенсийском баре нас удивлённо спрашивали: «Вы действительно оттуда, где всё это сейчас происходит?». Европейцы ничего о нас не знали, мы совершенно не понимали реалий заграничной жизни и были массово загипнотизированы витринами и упаковками. Сейчас мне кажется, что всё уже шло по чьему-то плану, но разговоры о конспирологии тогда ещё были не в моде.
Все споры о том, единый ли мы народ или два очень родственных народа, по своему интеллектуальному уровню близки обычно к дискуссиям свифтовских остроконечников с тупоконечниками. Самое удивительное здесь в том, что многие мои бывшие высокообразованные друзья из киевской культурной тусовки на заре украинской «независимости», радикально позиционировавшие себя как носители русской и российской культуры, всего через несколько лет после этого, задрав штаны, бежали за нацистами на центральную площадь, названия которой еще не было в мировых СМИ.
Громкие слухи (или даже правда, что уже совершенно неважно) о засилье донецких бандитов с олигархами, распространявшиеся киевскими олигархами с бандитами сменились тихим контролем со стороны лондонских и вашингтонских спецслужб. Именно ради этого и именно в этот момент Украина была превращена в другую страну, в которой от первой остались только название, территория и запрещенная память.
Обо всём этом напомнили мне ракеты или их обломки, падающие сегодня на оба наших дома.
Специально для «Другой Украины» Олег Ясинский, журналист-международник
