(парламентская сказка)
Первый заместитель главы украинского парламента некто Корниенко сидел в зале Верховной Рады и всеми силами души боролся со сном. Накануне, после долгих споров и слёз, пришлось отослать в Совет Европы страшную новость: на Украине временно будут ограничены конституционные права и свободы человека и гражданина.
Глаза Корниенко стали закрываться, и перед тем, как заснуть, он увидел Олега Серика, который смотрел с упрёком и грозил пальцем.
Наступивший сон оказался ещё более тревожным, чем украинская действительность. Сначала явилась Урсула фон дер Ляйен, которая, ломая руки, кричала: «Найн! Ноу!». Бедная, не хотела верить, что современная Украина — светоч демократии и законности — временно перестанет светить.
Потом позвонил Жозеп Боррель и выразил глубокие соболезнования, поскольку для украинцев, как древнейших европейцев, даже временное расставание с нормами закона может привести к безвременной потере самого дорогого – надежды на вступление в Евросоюз.
Наконец, явился Макрон. Но этот ничего не сказал, а только, в ужасе хватая воздух ртом, смотрел на свою Брижит.
– К шефу! – скомандовал незнакомый голос, и Корниенко оказался в просторном кабинете. За большим столом, напоминавшем казино, сидел глава украинской державы в зелёной майке, пропотевшей от тяжёлого умственного труда. Рядом, стараясь случайно не придавить гаранта Конституции, сидел Стефанчук.
– Тут такое дело, – осторожно начал спикер Рады, переходя с державной мовы на родной язык гаранта Конституции, – за отмену статьи 8-й нас может осудить мировая общественность. Скажут, что пошли по кривой дорожке.
При слове «дорожка» глава государства вздрогнул и прохрипел:
– А что там в этой статейке?
– Право на уважение частной и семейной жизни.
– Ну и нормально! – пророкотал гарант. – Мы, блин, столько лет их жизнь уважали, что теперь пускай перебьются. Тем более, война, и жизнь им вообще не нужна.
– А вот статья 10-я, свобода выражения мнений. – Это всё-такие нарушение базовых норм…
– Да всё будет норм! – громко засмеялся гарант и вдруг остановившимся взглядом стал смотреть в угол кабинета, как будто там кто-то стоял.
– Но тогда… – едва слышно проговорил спикер, – может, хоть назначим, Владимир Александрович, деньВаших перевыборов? А то, как правовед, я чувствую неизъяснимый дискомфорт. Выходит, Вы нелегитимный, я нелегитимный, и Украина, извините…
Но тут Корниенко пришлось вмешаться
– Панове, у нас нет предмета для дискуссий! Мы Европу предупредили? Предупредили! Тогда всё по-честному. Предлагаю, пока они в Брюсселе не очухались, сообщить им, что мы назначаем Владимира Александровича президентом пожизненно! То есть, пока не кончатся украинцы. А их на наш век хватит!
– Интересное предложение, – проговорил гарант, очнувшись.
«Чтоб вам обоим дали пожизненное!» – подумал Стефанчук, а вслух сказал:
– Без подписи спикера решение будет уже совсем незаконным. А законность стоит недёшево.
– Решим этот вопрос, правда, Владимир Александрович? – сказал Корниенко и подсунул спикеру уже заготовленный документ.
Стефанчук немного подумал, пробежал последнюю строчку «призначити президентом одвічно», ипоставил подпись, прошептав:
– Згорів сарай, гори і хата!
Затем во сне Корниенко всё стало зыбким ибесформенным. Последнее, что он увидел, было то,как обладатель потной зелёной майки открывает огромный сейф, достаёт оттуда груды золота и с благодарностью запихивает их в карманы первого заместителя спикера.
Корниенко блаженно улыбнулся во сне и захрапел на весь сессионный зал.
Ян Таксюр, писатель, православный публицист.
