Взрослое молчание
Я давно не писала о событиях 2 июня. Это день, когда у моих родителей и многих других жителей Луганска пропали все иллюзии по отношению к власти в Киеве. Мы поняли, что армия, которая должна была нас защищать, пришла нас убивать. Произошло событие, которое стало границей между нами и ними, поставившее точку в споре, кто виноват во всем происходящем. Нам дали понять, что есть мы и есть они.
Каждому человеку известно, что у любой войны всегда есть начало и есть конец. Но официальные даты часто так и остаются не более чем холодными безразличными числами в памяти участников событий.
Когда началась война на Донбассе для каждого из нас? Сколько бы я ни спрашивала у окружающих — у всех будет разный ответ. В 2014 году было много событий, ставших для кого-то той самой разделительной чертой.
Я верю в человечность. Хочу верить. Как и мои родители. Мы не живем в выдуманном мире, нет. Просто есть разница между тем, что мы видим и тем, чего мы хотим. И моим близким хотелось верить, что происходящее было чудовищной случайностью. Ведь не могут же люди быть такими жестокими и безжалостными? Могут. И мы это знаем, все равно продолжая надеяться, что люди способны одуматься. Иначе, зачем тогда жить? Всего лишь наивная надежда, которая не сможет оправдать преступления. Не знаю. Наверное, просто была убежденность в том, что такого не может случиться в наше время.. Всё казалось каким-то глупым кошмарным сновидением. Так не могло быть. Так не должно быть, чтобы собственная армия уничтожала свой же народ. Но такое все равно произошло.
Думаю, настоящее понимание того, что началась война, приходит, когда привыкаешь к смерти. Тогда она начинается для отдельного человека, а не только государства.
Для меня такой датой стало второе июня 2014 года. Я помню, что это был понедельник, мы с братом болели и надо было идти на прием к врачу. Повседневная жизнь расписана по минутам, хоть мы этого и не замечаем: до автобусной остановки идти столько-то минут, поездка займет столько-то времени. Расписание автобусных рейсов, график работы педиатра, примерное время ожидания в очереди… Ангина это, конечно, неприятно, но не смертельно, и если надеть маску, то можно и в библиотеку зайти, чтобы взять книги из школьного списка для летнего чтения. Планы, которые могут меняться в зависимости от обстоятельств. Наши поменялись из-за того, что мой старший брат испугался. В тот день у врача была только я, а мне лень было идти в библиотеку за книгами, которые у меня и прочесть-то не получилось бы, разве что картинки рассмотреть. Если бы мой брат не боялся или мама не обратила внимание на его переживания, во время обстрела мы были бы возле того самого сквера. Он располагался как раз там где был нанесен авиаудар, поблизости со зданием Луганской областной администрации. И я понимаю, что, возможно, мы с мамой живы только благодаря брату.
Помню, как расплакалась из-за страшного грохота, прогремевшего на весь город. Помню, как не было мобильной связи, и мы не могли дозвониться бабушке, работавшей в театре через дорогу от места трагедии. А еще я помню, что мой учитель рассказывал о событиях второго июня. За зданием администрации находится детский сад и в тот день после обстрела воспитатели стояли у ворот и встречали ослепших от слез матерей всего одной фразой: «Все живы!!!». А им больше ничего и не было нужно.
Война – это когда первого июня мир отмечает день защиты детей, а уже второго июня самое важное, самое нужное слово, которое родители могут услышать, простое и короткое – «живы». А через неделю погибает от артобстрела первый ребенок. Полина Солодкая из Славянска. Ей было шесть лет – моя ровесница. Она могла стать врачом, учителем или художником. Кем угодно. Но навсегда останется первой в списке убитых детей — жертв этой войны. Самое страшное во всем этом – слово «список». И пополняется он до сих пор. Неудобная правда, но о ней нельзя забывать. Да и не получится, даже если хотелось бы.
В Луганске есть мемориал, посвященный детям, погибшим из-за обстрелов. Есть он и в Донецке. Стоя у него, взрослые до сих пор не находят слов и молчат, опустив глаза. Тут действительно нечего сказать. Мир отмечает День защиты детей, но защитить нас не может.
Когда-то я уже писала, что дети войны тихи, потому что не слышимы взрослыми. Пока так и есть. Но я верю, что все изменится. Когда-нибудь мы увидим мир и на нашей земле. Мы, дети, пережившие войну, вырастем. И будем пытаться остановить весь этот ужас, сделав то, что не удалось взрослым. Чтобы День защиты детей перестал быть просто датой, превратившись в настоящий праздник.
15-летняя писательница из Луганска Фаина Савенкова
