Украина стала гигантской фабрикой страха. Об этом не говорит ничья пресса. Эта тема – самая личная и табуированная изо всех, она – круглосуточная тень и звенящая тишина всех наших новостей.
В нарушение всех военных и человеческих правил, киевское правительство в привычной компании уличных нацистских подонков продолжает сафари на всех неудобных и несогласных, и в случае их недосягаемости – на их близких.
Остающиеся в стране и бегущие из неё люди по понятным причинам молчат об этом. Многие, уже находящиеся вне Украины, вынуждены молчать, чтобы не навредить своим родным и друзьям. Другие – и никто не вправе их осуждать – из страха за других и себя, или по прямым требованиям преступников, держащих их на прицеле, вынуждены властью публично лгать. Чудовищных историй расправ, нападений и угроз на порядок или на порядки больше, но эта статистика сегодня невозможна. Во избежание утечки информации, большинство ее кранов перекрыто. В созданной Западом медийной картине любой разговор о зверствах украинского режима – «прямая помощь агрессору». Мы много лет наблюдали, когда при массовых казнях крестьян в Колумбии, убийствах демонстрантов в Чили и огне по Донбассу эта же пресса писала об арестах диссидентов на Кубе, отравлении Навального и ухе Булатова. Поэтому репрессии и преступления внутри Украины практически исключены из мирового информационного поля.
Страна, приносимая на заклание, взята в заложники упырями, у которых без человеческой крови анемия.
Несколько лет назад я писал бывшим украинским друзьям, что им грозит участь котят, которые так и не успеют понять, кто и почему их топит. В социальных сетях много искренних, к сожалению, фраз о том, что их авторам плевать на международную политику, но они не станут, не допустят, не потерпят… Не знаю, что можно сказать тому, кто плевал на законы электричества и убеждён в своём праве совать пальцы в розетку.
Псевдодемократическая западная система «представительской демократии» так надежно защищает интересы власть имущих не только потому, что контролируемые ими СМИ манипулируют настроениями общества, но и предполагает наличие огромного слоя искренне безразличных ко всему происходящему не с ними лично. Называть это демократией – это как путать любовь с раздвиганием ног.
А по поводу любимого некоторыми вопроса о том, имела ли право Украина, как независимая страна, выбирать в президенты кого угодно и вступать хоть в ЕС, хоть в НАТО?
Как независимая – могла. Но независимые страны так себя не ведут. Имела ли она право избавляться от последних атрибутов независимости и превращаться в заложника чужих интересов (антиукраинских и антироссийских, они близнецы-братья)? Не знаю. Разница между детьми и взрослыми в том, что вторые предвидят результаты и готовы отвечать за свои решения и поступки. То же самое с независимостью. Это ответственность перед безопасностью и благосостоянием собственных граждан. Настоящая независимость была бы максимальным военным нейтралитетом и максимальной экономической открытостью для всех соседей, для поиска выгодных для украинцев отношений. Благосостояние украинцев заключалось в разнообразии культур, языков и взаимной терпимости ее жителей. С момента победы Майдана страна была направлена в противоположное направление. Я могу независимо играть на барабане по ночам и смеяться над стуком в стены соседей, но если через несколько месяцев или лет мне кто-то из них даст в глаз – я должен был предвидеть такие последствия. Независимость – не в хотелках и истериках, а в умении уважать и учитывать интересы других. Многие из нас говорили, к чему это ведёт. Не надо было быть провидцами, это было очевидно. Новым государственным проектом была война, в чужих интересах и до последнего украинца. Сумасшествие тоже можно называть независимостью мыслей от мозга.
Участник Движения «Другая Украина» Олег Ясинский
