Самой плохой (из самых худших) властью считается та, которая уничтожает собственное население.
С 1991-го года на Украине было много властей, и они сменяли одна другую.
К 2013-му году качество реальной жизни людей было очень хорошим:
— у людей была работа, а те, кто хотел зарабатывать больше ездили в Европу или Россию, где могли лучше себя реализовать;
— строились дороги, аэропорты, высотные дома.
И именно тогда произошёл раздел власти от «плохой» на «очень плохую».
Нынешнюю власть можно определить как «отвратительную» или «смертельную» для людей.
Для того чтобы подкрепить эти определения, предлагаю сразу перейти к аргументам и фактам, которые смогут подтвердить реальные риски существования украинцев внутри страны.
Начну с того, что недавно появилась информация про уничтожения под Купянском женского расчёта БПЛА.
Затем украинские паблики сообщили, что за последние два месяца на передке в рядах ВСУ погибло 12 девушек. Всем из них было от 22 до 30 лет.
Теперь перейдём от частного к общему: из-за катастрофической нехватки солдат на фронте Зеленский минувшей зимой призвал создать женские роты беспилотных систем.
Кроме того, из числа женщин создаются подразделения связисток и медсестёр. Общий процент военнослужащих-женщин в составе ВСУ уже превысил 10%. Этот факт является одним из составляющих главной проблемы сегодняшнего дня: рождаемость на Украине упала до критического уровня!
Давайте рассмотрим другие её составляющие.
В современном мире есть такой показатель – суммарный коэффициент рождаемости (СКР). Так вот, СКР за последнее время на Украине упал ниже отметки 1,0.
Для понимания: коэффициент 2,15 – это уровень простого воспроизводства (когда дети замещают родителей).
Показатель в 1,0 означает, что каждое поколение будет вдвое малочисленнее предыдущего только за счет рождаемости (без учета эмиграции и смертности).
Почему Украина оказалась в «этом клубе», в котором находятся такие страны, как Южная Корея, Сингапур, Гонконг (богатые, но урбанизированные страны с огромными тратами на образование и жилье), при этом не находящиеся в состоянии войны.
1. Демографическая яма 90-х (эхо прошлого).
На Украине уже давно не наблюдалось многодетности. Люди, которым сейчас 25–35 лет (основной репродуктивный возраст), – это дети «низкорождаемости» 1990-х и начала 2000-х.
Их просто физически мало. Даже если бы они все сегодня родили по двое, общий коэффициент не взлетел бы мгновенно, так как знаменатель (общее число женщин) уже просел.
2. Война – как главный контрацептив.
Это цинично, но факт: война – мощнейший фактор снижения рождаемости:
— Разлука: Миллионы пар живут раздельно (мужья на фронте или в окопах, жены за границей или в других регионах).
— Стресс: Кортизол (гормон стресса) и адреналин физиологически подавляют репродуктивную функцию.
В условиях постоянной опасности и неопределенности мозг дает телу сигнал: «размножение сейчас нецелесообразно». Откладывание планов: люди не покупают квартиры, не делают ремонт, не планируют детей «до победы», а победа откладывается.
3. Массовая эмиграция (самый сильный фактор).
За границу уехали миллионы женщин детородного возраста (в основном матери с детьми или молодые девушки).
— Демография считает рождаемость по месту фактического проживания. Украинки, рожающие в Польше или Германии, идут в статистику Польши и Германии (улучшая их показатели), а не Украины.
— На Западе у них низкие доходы и маленькие квартиры не способствуют рождению второго или третьего ребенка. Беженки часто откладывают роды, пока не обустроятся.
4. Потеря территорий.
Украина потеряла около 20% территорий, и её бывшее население осталось за чертой, где украинская статистика не ведется.
Давайте сравним СКР на Украине с другими странами:
— США (1,6) – держится за счет миграции и относительного оптимизма экономики.
— ЕС (1,4) – давно живет за счет мигрантов, коренное население вымирает, но этот процесс растянут.
Вывод: Украина (менее 1,0) – это уже не просто вымирание, это демографический коллапс в реальном времени.
«Украинцы – одна из красивейших наций».
О привлекательности наших женщин говорят во всём мире. Однако мы можем потерять свой генофонд уже в ближайшие годы. «Это катастрофа. Ни одна страна не может существовать без людей», – рассказала демограф Элла Либанова. «С начала полномасштабного вторжения наша страна потеряла около 10 млн. человек. Это погибшие, беженцы и жители захваченных территорий», – добавила она.
С другой стороны, у населения резко ухудшилось репродуктивное здоровье. Врачи из киевской клиники «Надежда» фиксируют рост выкидышей, хромосомных аномалий, ухудшение качества яйцеклеток и спермы, а также случаи преждевременной менопаузы у молодых женщин.
По данным CSIS, за четыре года войны погибли сотни тысяч украинцев. А средний возраст военного – около 43 лет. Большинство погибших – люди с семьями, что усиливает эффект «страны вдов и сирот».
Кто заменит людей, отдавших свои жизни? «Украина ежегодно нуждается в 450-500 тысячах трудовых мигрантов. В основном из Бангладеш, стран Юго-Восточной Азии и Ближнего Востока», – сообщает экономист Олег Пензин.
Похоже, что украинское правительство намерено активно реализовывать этот план. Особенно когда завершатся боевые действия. Ведь кому-то придётся восстанавливать страну. Причём рабочих рук понадобится очень много. Уже сейчас кадровый дефицит страны составляет 4,5 млн. работников.
В очень сложной ситуации оказались украинские беженцы (и временные мигранты) на европейском рынке труда.
Разрыв в доходах в 35–40% при работе в одной экономической системе и жизни с теми же расходами обусловлен рядом фундаментальных факторов:
1. Сектор занятости и квалификационное несоответствие («Brain Waste»).
Самая главная причина — это потеря человеческого капитала. Украинцы, которые приехали (особенно после 2022 года по временной защите), часто вынуждены соглашаться на работу ниже своей квалификации. Врачи моют посуду, инженеры работают на складах, учителя – сиделками.
Это явление называется «утечка мозгов наоборот» или «трата мозгов» («Brain waste»).
Местные жители в статистике медианного дохода представляют собой весь спектр профессий, включая высокооплачиваемых менеджеров, IT-специалистов и т.д., в то время как украинцы временно «застряли» в низкооплачиваемом сегменте.
2. Языковой барьер.
Для высокооплачиваемой работы (юристы, финансисты, врачи, менеджмент) необходимо свободное владение языком страны на уровне C1-C2 и часто знание специфической терминологии. Для украинцев, живущих в стране 1-3 года, достичь такого уровня пока сложно. Местные жители, естественно, этим барьером не ограничены.
3. Признание дипломов и профессиональных сертификатов.
Во многих странах (например, в Норвегии и Нидерландах) регулируемые профессии требуют нострификации (подтверждения) диплома и часто дополнительных экзаменов. Это долгий и дорогой процесс. Пока человек его проходит, он работает таксистом или курьером, что и тянет медиану вниз.
4. Срочность трудоустройства и карьерный рост.
Для местных жителей потеря работы — это стресс, но, как правило, у них есть «подушка безопасности» и время на поиск идеального варианта.
У беженцев часто нет накоплений, и им нужно начинать зарабатывать с первого же месяца, чтобы платить за аренду. Они вынуждены брать первую попавшуюся работу, часто с почасовой оплатой на минимальном уровне.
5. Статус временной защиты.
Работодатели могут неохотно вкладываться в обучение сотрудника со статусом временной защиты, не зная, сможет ли он работать через год или ему придется возвращаться. Это снижает возможности карьерного роста и повышения зарплаты внутри компании.
6. Статистическая разница: «новые» vs «старые» мигранты.
В статистику по «украинцам» часто попадают и те, кто приехал совсем недавно, и те, кто живет в стране 10-20 лет. Однако из-за массового притока 2022-2023 годов «свежие» беженцы составляют огромную долю, что резко обрушило среднюю и медианную зарплату именно по украинской общине. Местное население более гомогенно по сроку пребывания в профессии.
О чем говорят эти цифры:
Эта статистика – не обязательно признак дискриминации (хотя она тоже встречается), а скорее маркер переходного периода.
Экономики Европы абсорбируют большой приток рабочей силы, но процесс интеграции в плане доходов занимает годы.
Обычно в исследованиях миграции (например, в США или Канаде) разрыв в доходах с местным населением сокращается до 10-15% только через 10-15 лет жизни в стране. С учетом того, что многие украинцы имеют высшее образование, через 5-7 лет (после решения языковых и бюрократических вопросов) этот разрыв в 60-65% должен начать стремительно сокращаться. Однако на данный момент приведенные цифры абсолютно точно отражают суровую реальность рынка труда для недавних мигрантов.
Выводы:
1. Это трагический, но закономерный итог наложения сразу нескольких катастрофических факторов.
2. Все описанные выше факты являются идеальным срезом одной проблемы: украинцы работают в Европе за 60% от местной зарплаты (потому что они «временные»), тратят эти деньги на аренду в Европе (а не на ипотеку на Украине) и в итоге не рожают детей (ни там, потому что дорого и тесно, ни тут, потому что война и разлука).
Ответственность за это несет нынешняя украинская власть, преступные действия которой и приводят к уничтожению собственного населения.
Член Совета Движения «Другая Украина» Василий Вакаров
