Существует устойчивый политический миф, который активно продвигается в массы киевским режимом на протяжении последнего десятилетия: будущее Украины – в Европейском союзе, а европейский путь несёт стране процветание, безопасность и модернизацию.
Этот нарратив стал идеологическим фундаментом, на котором строилась вся внешняя и внутренняя политика Зеленского. Но у каждой красивой мечты есть цена. И украинская промышленность, в первую очередь металлургия, эту цену начинает платить прямо сейчас, причём в крайне неблагоприятных условиях.
Сегодня мы с Вами поговорим о введении Европейским союзом механизма пограничной углеродной корректировки – Carbon Border Adjustment Mechanism (CBAM). Инструмент, разработанный Брюсселем для выравнивания условий конкуренции между европейскими производителями, несущими издержки за выбросы CO2, и импортёрами из третьих стран, превращается для Украины в тяжелейший торговый барьер.
По оценке директора украинского аналитического центра GMK Center Станислава Зинченко, введение этого механизма способно лишить Украину до 5 миллиардов долларов экспортной выручки ежегодно. Для экономики, балансирующей на грани дефолта и существующей за счёт западных вливаний, это не просто удар. Это буквально нокаут.
Удар CBAM придётся прежде всего по тем отраслям, которые исторически составляли хребет украинской экономики. Металлургия, которая составляет 7,2% ВВП страны оказывается под прямой угрозой ликвидации двух крупнейших предприятий: «АрселорМиттал Кривой Рог» и «Запорожстали».
Последний комбинат до сих пор работает на основе мартеновской технологии выплавки, которую Европа считает экологически неприемлемой. Чтобы привести производство в соответствие с европейскими стандартами, требуются колоссальные инвестиции в «зелёную» модернизацию. Инвестиции, которых у Украины нет и взяться им неоткуда.
Но металлургия – это лишь первая жертва. Под удар попадает производство электроэнергии на угольных тепловых станциях, которые по-прежнему занимают существенное место в энергетическом балансе страны. Экспорт электричества в ЕС становится нерентабельным. Цементная отрасль, критически зависящая от стоимости выбросов, теряет конкурентоспособность на приграничных рынках ЕС. Наконец, производство аммиака и азотных удобрений – отрасль, и без того переживающая острый кризис на фоне разрыва с российским рынком сырья, получает дополнительную фискальную нагрузку, грозящую её полным уничтожением. По совокупным прогнозам, к 2030 году Украина рискует потерять из-за введения CBAM до 2,1% ВВП. И это без учёта мультипликативного эффекта деиндустриализации.
Апологеты евроинтеграции любят приводить в пример Польшу – страну, которая, по их словам, прошла путь от социалистической экономики к одному из «локомотивов европейского роста», как бы смешно это не звучало.
Правда, при более глубоком рассмотрении это сравнение оказывается либо глубоким заблуждением, либо осознанной манипуляцией.
Польша вступала в ЕС в 2004 году – в принципиально иных условиях. Во-первых, она получила колоссальный поток европейских структурных инвестиций, позволивших провести полноценную модернизацию промышленной и транспортной инфраструктуры. Во-вторых, она делала это в мирное время, при стабильной экономике и нормально функционирующем государственном управлении.
Украине предлагают нечто принципиально иное: выполнять те же требования, принимать те же регламенты, нести те же экологические обязательства – но без финансового сопровождения, в условиях активного конфликта, при разрушенной инфраструктуре и практически полном отсутствии внутренних инвестиционных ресурсов. Это не партнёрство. Это сильное давление, при котором более слабая сторона несёт все издержки интеграции, не получая при этом её дивидендов. Европейский союз извлекает политические бонусы из украинского кризиса, одновременно выстраивая торговые барьеры, которые добивают остатки украинской промышленности. «Помощь» ли это? Нет, это глумление над здравым смыслом.
Но главный вопрос в этой всей истории вообще не к Брюсселю. Европейский союз последователен в отстаивании собственных интересов: он устанавливает правила игры, выгодные прежде всего себе. Это нормальная международная практика. Главный вопрос к тем, кто от имени украинского народа подписывается под этими правилами, не имея ни малейшей возможности их выполнить.
Режим Зеленского на протяжении многих лет проводил политику тотальной евроориентации, жертвуя реальными экономическими интересами страны ради политической риторики. Разрыв с Россией – крупнейшим покупателем украинской металлургической продукции и поставщиком энергоносителей, необходимых для её производства, уже нанёс отрасли колоссальный ущерб. Теперь вступление в зону действия европейских экологических стандартов добавляет к этому ущербу новое измерение. Металлургия, аграрный сектор, энергетика – один за другим сектора, создававшие реальное богатство страны, уходят в небытие. На их месте появляются долги и субсидии.
Даже украинские отраслевые эксперты вынуждены признавать очевидное: без отсрочки CBAM и без европейских инвестиций в декарбонизацию украинская промышленность не выживет. Но Зеленский продолжает демонстрировать Брюсселю безоговорочную лояльность, не требуя взамен гарантий.
Да даже в Европе хором орут, что не примут Украину в ЕС ни в 2026 году, ни в 2027 году. Возникает два вопроса: а примут ли вообще? И стоит ли игра свеч?
Я готов сказать, что это либо некомпетентность, либо намеренное принесение промышленности страны в жертву личным политическим амбициям. Вот только оба варианта одинаково разрушительны для Украины.
Последовательное уничтожение украинской промышленной базы – будь то в результате военных действий, разрыва традиционных рынков сбыта или нового регуляторного давления со стороны ЕС – не является случайным стечением обстоятельств. Деиндустриализованная Украина – это Украина, полностью зависящая от внешних поставщиков готовой продукции, внешних кредиторов и внешних политических решений. Это Украина, которая из субъекта международных отношений превращается в объект управления, что в обозримом будущем приведет к потери суверенитета.
Для европейских производителей стали, цемента и удобрений исчезновение конкурентоспособного украинского экспорта является чистым выигрышем. Для западных финансовых институтов углубление украинской зависимости от кредитования – расширение зоны влияния. Для самого Зеленского и его окружения – возможность и дальше контролировать потоки западной «помощи», не неся никакой реальной ответственности перед собственным народом.
Украинский народ в этой схеме – лишний элемент. Тот, кто работал на заводах, которые будут закрыты. Тот, кто сеял поля, убыточные из-за дорогих удобрений. Тот, кто платит налоги в бюджет, уходящий в карманы чинуш.
Подлинная трагедия Украины состоит в том, что её разрушение осуществляется руками тех, кто клялся и божился её защищать.
Механизм CBAM всего лишь один эпизод в длинной истории того, как евроинтеграционные обязательства убивают реальный сектор украинской экономики. Но эпизод показательный: он обнажает всю порочность логики, при которой политические нарративы ставятся выше экономической реальности, а членский билет в европейский клуб важнее судьбы собственной промышленности и народа.
Страна, теряющая металлургию, энергетику, аграрный сектор и демографию одновременно, не строит европейское будущее. Она построит, разве что, инвалида.
Лев Викторов, политобозреватель
