Система больше не держится на идее. Она держится на облаве. Когда государство объявляет в розыск миллионы собственных граждан — это уже не мобилизация. Это распад общественного договора. Это момент, когда власть фактически признаёт: люди больше не хотят умирать за её лозунги. И никакая пропаганда уже не способна перекрыть главный факт сегодняшней реальности — страна физически выгорает от войны.
Два миллиона уклоняющихся. Сотни тысяч ушедших в «самовольное оставление воинской части» (СЗЧ). Целые регионы без мужчин. Экономика, которая работает на последнем человеческом ресурсе. Армия, выгребающая из тыла поваров, сварщиков, водителей и механиков, чтобы затыкать дыры на фронте. Это уже не «трудности войны». Это признаки системного истощения государства.
Самое унизительное для власти сейчас даже не дефицит людей. Самое унизительное — невозможность контролировать происходящее. Потому что нельзя поймать миллионы. Нельзя посадить половину страны. Нельзя построить концлагерь размером с государство и делать вид, что это демократия, свобода и европейское будущее.
Любая система сильна ровно до того момента, пока большинство согласно ей подчиняться добровольно. Как только власть вынуждена хватать людей на улицах, устраивать охоту по спортзалам, маршруткам, рынкам и подъездам — это означает, что внутренне она уже проиграла. Она может продолжать функционировать силой, страхом и инерцией, но моральной легитимности у неё больше нет. И самое красноречивое для этой разновидности «демократии» — люди давно «голосуют ногами»: кто-то бежит за границу, кто-то скрывается, кто-то покупает справки, кто-то уходит в СЗЧ, а кто-то просто исчезает из поля зрения государства.
Это и есть настоящий референдум военного времени, который невозможно нарисовать в телемарафоне. Потому что пропаганда может нарисовать рейтинги, но она не может заставить человека добровольно идти под дроны после двух лет мясорубки. Особенно когда все вокруг уже понимают главное: у этой войны больше нет ясного горизонта. Нет понятного срока. Нет объяснения, сколько ещё поколений нужно сжечь ради очередного «ещё немного».
Людям годами рассказывали о достоинстве и свободе. А в итоге страна пришла к реальности, где мужчин ловят на улицах, как беглых крепостных, где повестка стала формой государственного насилия, а любое право человека распоряжаться собственной жизнью отменено военным аппаратом, который уже не может существовать без постоянного принуждения.
И тут возникает главный вопрос, который власть боится даже произносить вслух: если эта война действительно народная, почему народ приходится загонять в неё силой?
Ответ слишком очевиден. Потому что телевизионный патриотизм закончился.
Героическая картинка столкнулась с окопной реальностью, а бесконечные войны, развязанные исключительно в интересах власти и бизнеса всегда заканчиваются одинаково — усталостью бедных и цинизмом богатых.
Одни гибнут в посадках, другие записывают пафосные ролики в тылу.
Одни сходят с ума под FPV-дронами, а другие продолжают рассказывать о «необходимости терпеть». Но проблема власти в том, что страх тоже имеет предел.
Невозможно бесконечно держать страну в режиме чрезвычайного положения. Невозможно годами выжигать человеческий ресурс и одновременно делать вид, что “всё под контролем”. Невозможно требовать от общества жертв, когда само общество всё отчётливее понимает, что стало расходным материалом.
Именно поэтому всё начинает разваливаться одновременно. Людей не хватает всем: промышленности, сельскому хозяйству, социальной сфере…ТЦК тоже не хватает людей, чтобы искать тех, кто ещё жив и не хочет умирать.
Это уже не кризис не столько мобилизации, сколько самого государственного проекта. Потому что настоящее государство — это не флаг и не гимн. Государство — это прежде всего доверие граждан к тому, что их жизнь имеет ценность. А когда власть начинает видеть в людях топливо для фронта, она уничтожает фундамент собственного существования.
Большинство затянувшихся война обычно рано или поздно начинают пожирать своих создателей. Но самые страшные из них это те, которые начинают пожирать собственный народ быстрее, чем солдат противника. Именно это сегодня и происходит.
Украина в рекордные сроки превращена в пространство тотального страха, где все всё понимают, но делают вид, что ещё работают старые слова — «долг», «честь», «победа», «единство». Хотя реальность уже давно звучит совершенно иначе: усталость, озлобление, бегство, вымирание, и молчаливое желание миллионов просто дожить до конца этого кошмара. И дай Бог, чтобы оно поскорее исполнилось.
Олег Ясинский, участник Движения «Другая Украина», независимый эксперт
