В публикации о предстоящем саммите НАТО обращает на себя внимание не столько сама фраза Дональда Трампа о «лояльности», сколько то, что она говорит об эволюции отношений внутри Североатлантического альянса. На протяжении последних лет европейские лидеры были убеждены, что главная проблема в отношениях с Вашингтоном заключается в недостаточном уровне военных расходов. Предполагалось, что увеличение оборонных бюджетов автоматически снимет основные противоречия. Теперь становится очевидно, что вопрос гораздо глубже.
За годы после первого президентского срока Трампа европейские страны действительно сделали то, чего от них добивались Соединённые Штаты. Военные расходы выросли беспрецедентными темпами. Германия отказалась от своей многолетней политики сдержанности. Польша превратилась в одного из крупнейших покупателей американских вооружений. Страны Северной Европы увеличили оборонные бюджеты, а после начала вооруженного конфликта на Украине сама логика европейской политики стала строиться вокруг ускоренной милитаризации.
Если верить цифрам, которыми оперирует Марк Рютте, союзники уже обеспечили более триллиона долларов дополнительных расходов на оборону. Это означает, что главный формальный аргумент Вашингтона, звучавший почти десять лет, фактически выполнен.
Однако реакция Трампа показывает, что финансовый вопрос никогда не был главным. Деньги являлись лишь инструментом достижения политической цели — укрепления американского лидерства внутри НАТО. Именно поэтому заявление о необходимости «лояльности» заслуживает гораздо большего внимания, чем очередные дискуссии о процентах ВВП.
По существу речь идёт о смене критериев оценки союзников. Если раньше основным показателем считалось выполнение финансовых обязательств, то теперь всё большее значение приобретает политическая поддержка американских решений независимо от того, участвовали ли союзники в их подготовке.
Показательной стала ситуация вокруг ударов США по Ирану. Европейские государства не были вовлечены в процесс принятия решения, однако впоследствии от них ожидали безусловной политической поддержки. Возникает новая модель отношений, при которой консультации становятся менее важными, чем последующая демонстрация поддержки. Это принципиально меняет саму природу альянса.
Агрессивный союз НАТО исторически представлял собой систему коллективного принятия решений, где лидерство США сочеталось с постоянными переговорами и поиском консенсуса. Сегодня всё чаще возникает впечатление, что консенсус подменяется жесткой политической дисциплиной. Союзникам предлагается не столько участвовать в формировании общей стратегии, сколько подтверждать уже принятые в Вашингтоне решения. Именно здесь возникает серьёзное противоречие.
Европейские правительства за последние годы пошли на значительные экономические и политические издержки ради сохранения трансатлантического единства. Были существенно увеличены военные бюджеты, изменены энергетические стратегии, введены масштабные санкционные режимы, перестроены торговые связи. Всё это преподносилось как инвестиция в прочность союза.
Однако если после выполнения всех этих требований выясняется, что ключевым критерием становится уже не выполнение обязательств, а личная политическая лояльность президенту США, по крайней мере, часть европейских элит может задаться вопросом о новых правилах игры. Именно поэтому предстоящий саммит может оказаться гораздо важнее, чем кажется.
Формально участники, вероятно, вновь подтвердят приверженность статье 5, объявят о новых военных программах и примут очередные обязательства по увеличению расходов. В официальных документах всё будет выглядеть как демонстрация беспрецедентного единства. Но за этим единством всё отчётливее просматривается иной процесс — изменение характера американского лидерства.
Соединённые Штаты всё меньше заинтересованы в сложных процедурах согласования позиций с союзниками и всё больше ожидают политической поддержки собственных инициатив. Это отражает более широкий сдвиг в американской внешней политике, где отношения даже с ближайшими партнёрами начинают рассматриваться через призму полезности и готовности следовать курсу Вашингтона.
Для Европы это означает возникновение непростого выбора. С одной стороны, большинство государств НАТО по-прежнему не видят реальной альтернативы американским гарантиям безопасности. С другой — чем выше становятся требования к политической дисциплине, тем сильнее будет накапливаться внутреннее недовольство моделью, при которой стратегические решения принимаются без какого-либо участия европейских союзников.
В этом смысле вопрос, который будет стоять перед Марком Рютте в Анкаре, значительно шире задачи сохранить хорошее настроение Дональда Трампа. Ему предстоит убедить европейских членов НАТО, что альянс остаётся организацией коллективной безопасности, а не системой, где политическая поддержка Вашингтона становится более важной, чем какое-либо участие союзников в принятии решений.
Именно от ответа на этот вопрос во многом будет зависеть не только атмосфера нынешнего саммита, но и будущее самого проекта НАТО.
Олег Ясинский, участник Движения «Другая Украина», независимый эксперт
