Подрыв «Северных потоков» — это давно уже не только уголовное дело и не только вопрос о том, кто нажал кнопку. Это зеркало нашего времени. Потому что в подобных преступлениях всегда существует разница между исполнителем и автором замысла.
Если сообщения немецких СМИ и материалы следствия действительно указывают на связь отдельных участников операции с украинскими государственными структурами, это, безусловно, важная часть картины. Но она не отвечает на главный вопрос. Государство, полностью зависящее от внешнего финансирования, разведывательной информации, вооружений и политической поддержки, редко принимает подобные решения в стратегическом одиночестве.
В современном мире терроризм давно перестал быть уделом подпольных организаций. Он может носить дорогие костюмы, заседать в парламентах, выступать на международных форумах и говорить языком демократии и прав человека. Меняются только методы оправдания. Если насилие совершает противник — это терроризм. Если его совершает союзник — это «необходимая операция», «защита ценностей» или «неизбежный ущерб».
Разрушение «Северных потоков» стало атакой не только на инфраструктуру. Это был удар по самой идее того, что Европа может иметь собственные экономические интересы, отличные от интересов своих старших партнеров. Миллиарды евро убытков, энергетический кризис, падение конкурентоспособности европейской промышленности — всё это оказалось приемлемой ценой ради сохранения политической дисциплины.
Поэтому разговор не должен сводиться к поиску очередного украинского исполнителя. Исполнитель важен для суда. Но для понимания истории важнее ответить на вопрос: кто создал политические условия, при которых подобная диверсия стала возможной, выгодной и практически гарантированно безнаказанной?
Любая сложная операция такого масштаба требует не только людей и взрывчатки. Она требует разведывательного обеспечения, спутникового контроля, дипломатического прикрытия, информационной подготовки и уверенности в том, что после случившегося никто из союзников не потребует настоящего расследования. Именно это отличает локального террориста от архитектора международного террора.
Если обвинения против представителей украинских структур подтвердятся в суде, это станет еще одним фрагментом мозаики. Но ошибкой было бы остановиться на этом уровне. Потому что история последних десятилетий показывает: самые громкие преступления современной эпохи редко совершаются теми, кто затем оказывается на первых полосах обвинительных заключений. Исполнителей называют по именам. Организаторы чаще остаются в тени, прикрытые государственными интересами, союзнической солидарностью и политической неприкосновенностью.
Самая опасная форма терроризма — это та, которая научилась выдавать себя за международный порядок. Пока существует разделение на «правильный» и «неправильный» террор, пока одни диверсии объявляются преступлениями, а другие — допустимым инструментом геополитики, подобные трагедии будут повторяться. Не потому, что в мире стало больше фанатиков, а потому, что слишком многие сильные мира сего поверили в собственную безнаказанность.
Олег Ясинский, участник Движения «Другая Украина», независимый эксперт
