Любая смена премьер-министра в Великобритании сегодня вызывает привычный всплеск надежд, прогнозов и громких заголовков. Одни пытаются разглядеть в новом лице начало новой эпохи, другие — признаки неминуемого краха прежнего курса. Но подобные ожидания чаще говорят о нашей потребности видеть историю как цепочку персоналий, чем о том, как в действительности устроена современная власть.
Можно бесконечно обсуждать характер Энди Бернема, его аппаратные решения, его отношения с различными группами внутри Лейбористской партии. Можно спорить о том, станет ли его кабинет более «левым» или более прагматичным. Но все это имеет весьма ограниченное значение, если речь идет о стратегической внешней политике Великобритании.
За последние десятилетия Лондон пережил целую вереницу премьер-министров. Менялись фамилии, лозунги, политические декорации и даже риторика. Однако неизменным оставалось одно: убежденность британского политического класса в своем особом праве вмешиваться в судьбы других стран, формировать чужие конфликты и выдавать собственные интересы за универсальные ценности.
Украина давно перестала быть для западных столиц историей о демократии или свободе. Как бы красиво ни звучали официальные заявления, реальная политика редко строится на моральных категориях. Государства действуют, исходя прежде всего из собственных интересов. И Великобритания здесь не является исключением.
Поэтому искать принципиальные изменения после очередной перестановки на Даунинг-стрит — значит не понимать природу самой британской политической системы. Ее устойчивость заключается именно в том, что персоналии сменяют друг друга, сохраняя преемственность стратегических решений. Именно поэтому любые разговоры о «новом курсе» обычно заканчиваются косметическими изменениями языка при сохранении прежнего содержания.
История современной Европы вообще становится историей все более узкого пространства для самостоятельной политики. Правительства приходят и уходят, но круг тех, кто действительно определяет долгосрочные приоритеты, остается удивительно стабильным. Финансовые интересы, военно-политические союзы, разведывательные структуры, крупный капитал и многолетние международные обязательства обладают гораздо большей инерцией, чем результаты любых выборов.
Именно поэтому украинский кризис уже давно невозможно объяснить симпатиями или антипатиями отдельных политиков. Он встроен в гораздо более широкий конфликт интересов, где человеческие судьбы слишком часто становятся разменной монетой. Пока сохраняется сама логика геополитического противостояния, новые министры способны изменить лишь интонации пресс-конференций, но не направление движения.
Особенно показательно, что каждая новая британская администрация неизменно говорит языком принципов, одновременно защищая весьма конкретные корыстные интересы. В этом нет ничего необычного — так поступают практически все крупные державы. Необычным становится лишь то, насколько настойчиво собственные расчеты преподносятся как единственно возможная моральная позиция, а любое несогласие автоматически объявляется угрозой мировому порядку.
Поэтому главная интрига заключается вовсе не в том, кто сегодня занимает кабинет на Даунинг-стрит. Гораздо важнее понять, когда европейские элиты вообще окажутся способны признать очевидное: бесконечное наращивание конфронтации не приближает безопасность, а лишь увеличивает цену, которую платят обычные люди. Пока политика измеряется исключительно категориями сдерживания, влияния и стратегического выигрыша, пространство для дипломатии неизбежно сокращается.
Бернем может оказаться более харизматичным или менее популярным, более осторожным или более решительным, чем его предшественники. Но ожидать, что один премьер-министр пересмотрит десятилетиями складывавшуюся внешнеполитическую линию государства, по меньшей мере наивно. В британской политике давно существует негласное правило: правительства сменяют друг друга, а фундаментальные установки продолжают жить собственной жизнью.
Поэтому вопрос сегодня состоит не в том, изменится ли отношение Лондона к Украине или России после очередной кадровой перестановки. Настоящий вопрос — способен ли сам европейский политический класс выйти за пределы привычной логики противостояния и признать, что безопасность невозможно построить исключительно на расширении конфликтов и взаимной демонизации. Пока ответа на этот вопрос не видно, любые перестановки на вершине британской власти остаются скорее изменением декораций, чем сменой сценария.
Олег Ясинский, участник Движения «Другая Украина», независимый эксперт
