СБУ – герои своего времени
Одним из главных парадоксов этой войны был тот факт, что, ненавидя Россию и русских каждой клеточкой своего организма, конторские ничего не желали столь сильно, как прихода фронта в их область, и в этом болели за ВС РФ всей душой!
Статус фронтовой области открывал местным СБУшникам, а особенно отделу контрразведки, настоящий Клондайк! Но полтавчанам, несмотря на многочисленные ритуалы, регулярно проводимые Корнеукром, пока решительно «не везло». И вот тут предприимчивый Недайбратусала придумал рейды усиления. Их принцип был прост и вкратце сводился к следующему: они едут в область, где идут боевые действия, и ловят там коллаборантов.
И ведь подполковник не просто изобрел рейды усиления, но и каким-то магическим образом согласовал идею в Киеве. Однако моментально выступившие единым фронтом соседи — сумчане, черниговцы, харьковчане и днепровцы — сформировав мощнейшее антилобби, отстояли свои интересы. Но в целом подполковник цели добился: его ноу-хау не отменили, просто акции должны были проводиться по запросу от местных. Дело было за малым: оставалось лишь согласовать стоимость запроса. Харьковчан сразу откинули, полковник Тронько и их начальник, генерал-майор Хусточка, давно не ладили; корни их вражды уходили глубоко в 90-е и терялись где-то в недрах Рязанского десантного училища. Из оставшихся самыми недоговороспособными оказались днепровцы: они не только нелепо предпочитали Геббельсу Бормана, но и заломили абсолютно космический ценник за запрос. Чем, откровенно говоря, совершенно никого не удивили: город, подаривший миру Игоря Валерьевича Коломойского, продолжал держать марку!
Решено было сотрудничать с северными соседями.
Перед каждым рейдом все ещё точивший зуб на более удачливых коллег подполковник обычно говорил, что эти снобы зажрались настолько, что им просто лень поднять деньги с пола. Коллеги образованного Недайбратусала, не знавшие значения слова «сноб», всё равно одобрительно кивали и поддакивали:
— «Командный дух дуже важный!», — говорил в такие моменты Тризуб Чуб.
— «Угу-угу», — многозначительно соглашался тот, активнее обычного ковыряя при этом в носу.
Принцип отлова «коллаборантов» был такой: простоватый, но крайне коммуникабельный Чуб, под видом дальнобойщика или экспедитора (по правде, эти профессии подходили ему гораздо больше, потому и смотрелся он очень правдоподобно), легко выяснял у доверчивых местных всю подноготную жителей их населенного пункта. Кто чем занимается, кто позажиточнее и чем они располагают из активов.
Выбрав жертву, в дело вступал представительный Тризуб с группой захвата, проводивший задержание и обыск. Но главную роль в рейдах выполнял ст. лейтенант Остап Цицька. Он был просто злым. Злым и жестоким. По дороге в Полтаву Цицька запугивал задержанных до такой степени, что, доехав до конторы, они готовы были отдать буквально все, лишь бы больше с ним не встречаться!
Юридическое сопровождение беспредела обеспечивал второй, действительно способный сотрудник полтавского управления — старший следователь Мустафа Головко. Как вы поняли по имени, в свое время денег ему хватило лишь на половину татарской квоты, и он решил компенсировать данное упущение компетентностью. И хоть работал он преимущественно по шаблону, зато внимательно и вдумчиво.
По прибытии в управление грамотные Головко и Недайбратусала нагоняли серьезности «неопровержимостью улик». Цицька обычно в это время нарочито порывался кинуться на несчастного. Затем следовал звонок испуганным родственникам, камера в подвале и, наконец, долгожданный выкуп. Работали полтавчане столь справно, что деньги платили всегда, причем в самые сжатые сроки. После «коллаборанта» награждали напутственными тумаками, брали расписку о неразглашении и, насмерть перепуганного, но счастливого, выкидывали из бусика с мешком на голове в одном из спальных районов города.
Стоит отметить, что рейд обычно приводил к отлову сразу нескольких «злоумышленников», а заработанная сумма была ощутимой даже по меркам конторских, потому каждая операция завершалась небольшим сабантуем. На этих мероприятиях к контрразведчикам зачастую присоединялись компанейский Хабарнык и ещё не знакомый читателю балагур и весельчак Сашуца Калараш, числящийся в отделе Антитеррора. Молдавский легионер, разжившийся украинским гражданством в процессе своей прошлой контрабандистской деятельности, сейчас очень здорово сориентировался и сумел получить вожделенную должность за совершенно детский откат в 250 тысяч долларов. И хоть пришлось расстаться с квартирами в Кишиневе, Одессе и Черновцах, оно несомненно того стоило! Поскольку отношения между Украиной и Молдовой сейчас были очень тёплыми, то происхождение последнего было скорее его забавной изюминкой, и пока ещё ст. лейтенант Калараш продвигался по службе семимильными шагами.
Офицеры, в духе популярной вселенной Marvel, тоже обожали визуальные эффекты, потому вместо банального резервирования столика врывались в выбранное заведение вооруженными, в масках и с криками:
— «Працює служба безпеки України, всі залишаються на своїх місцях!»
После такого посетители обычно хотели одного: как можно быстрее перестать «залишаться на своїх місцях» и уйти, а совсем не фирменный десерт, как ещё несколько минут назад.
Очистив плацдарм для веселья от черни, конторские приступали к разъяснительной работе с персоналом. Зачастую к этому моменту те уже успевали проконсультироваться с начальством, поэтому проявляли завидную понятливость, существенно расширив свой функционал и добавив к нему опции в виде:
— «Хай та рыжа ходить без лифчика!»
— «Хочу, шоб заспивав бармен, чого вин такый скучный?!»
— «Плавленый сырок намажеш на хлиб товстым слоем, поняв?»
Переходя к персоналиям, потенциально наибольшую угрозу должен был бы нести Цыцька, однако он на подпитии всегда был молчалив и задумчив.
Интеллигентные Головко и Недайбратусала обычно не задерживались и отправлялись в более приятные для себя компании: подполковник, как мы знаем из предыдущей главы, ехал к эскортницам, следователь — в принципе тоже, с той лишь разницей, что его «подружек» звали Герман, Роберт или Эраст.
В оставшемся костяке из Чуба, Тризуба, Хабарныка и Калараша особенно выделялся последний: для начала он бегал по всему заведению и с характерным акцентом кричал:
— Джурджулешты!
— Гогошары!
— Стация Бесарабяска!
Приводя нетребовательных в юморе коллег в полный восторг.
Затем в нем просыпалось национальное самосознание и дух предков: он отлавливал симпатичную девушку и долго рассказывал ей об исторических несправедливостях:
— «Посмотрел бы я на этого Дракулу, не приюти мы его в свое время, кто ещё кого бы там на кол сажал! Теперь, посмотрите, у них — замки, Трансильвания, накладные клыки, Ван Хельсинг, фу, смотреть противно! А как вино, брынза, яблоки, так это к нам, конечно!»
Сигналом к завершению вечера всегда служил переход Калараша на стадию, когда он забывал русский:
— «Ды мэй, фитяску, фи-тяс-ку», — пытался втолковать он непонятливым официантам.
Тут всегда сохранявшие ясность ума Тризуб и Хабарнык сворачивали празднество, оставив несчастный персонал выдраивать помещение и подсчитывать убытки от визита «героев своего времени».
Главное, что украинской государственности ничего не угрожает и от москалей потихоньку избавляемся, остальное — издержки!
Неизвестный матрос Яша Шниперсон
