25 июня Владимир Зеленский объявил о начале 40-дневной «операции влияния» СБУ, целью которой было названо «побуждение России к окончанию войны». Формулировка была предельно политической: речь шла не просто о специальной операции, а о решающем шаге, который должен был изменить ситуацию и приблизить завершение конфликта. Срок был обозначен конкретно.
Сорок дней. 4 августа этот срок закончился. И главный вопрос, который сегодня возникает перед украинским обществом, заключается не в том, какие именно действия предпринимались в рамках этой операции. Многие детали подобных мероприятий могут оставаться закрытыми. Вопрос в другом: была ли достигнута публично заявленная цель?
Война не прекратилась. Кремль не изменил свою позицию. Боевые действия продолжаются. Мир, к которому якобы должна была подтолкнуть эта инициатива, не стал ближе. Это означает, что украинское руководство снова сталкивается с той проблемой, которая сопровождает его последние годы: все возрастающим разрывом между политическими обещаниями и реальностью.
Владимир Зеленский построил значительную часть своего политического образа на способности находить решения там, где прежние власти якобы были бессильны. В 2019 году он пришел к власти с обещанием закончить войну на Донбассе. Меньше, чем через три года запылала вся страна. Но никакая война не отменяет политической ответственности. Наоборот — она делает ее выше.
Когда руководитель государства объявляет стратегическую инициативу с конкретной целью, общество имеет право спросить: что получилось? Почему результат оказался иным? Какие выводы сделаны? Какие решения будут приняты дальше? В демократической системе проблема не в том, что власть иногда ошибается. Ошибки неизбежны в условиях войны. Проблема возникает тогда, когда ошибки превращаются в бесконечную последовательность новых обещаний, а каждый новый этап объявляется решающим.
За этими политическими формулами существует другая реальность. Реальность миллионов украинцев. Для человека, который потерял дом, не имеет значения, как называлась очередная операция в официальных заявлениях. Для семьи погибшего военного не имеет значения, насколько убедительно звучали слова политиков о будущем переломе. Для людей, которые живут под угрозой обстрелов, вопрос стоит предельно просто: когда это закончится? Цена продолжения войны растет ежедневно. Украина теряет людей — военных и гражданских. Страна сталкивается с демографическим кризисом, массовым выездом граждан, разрушением привычной экономической жизни. Миллионы людей живут вдали от дома. Тысячи семей разделены войной. Огромное количество молодых людей строят свою жизнь не вокруг образования, работы и развития, а вокруг выживания. Каждый месяц войны — это не только военные расходы и политические решения. Это потерянные годы целого поколения.
Именно поэтому разговор о мире нельзя объявлять слабостью или предательством. Вместо этого, война сделана политической самоцелью, состоянием, которое сделалось единственным привычным и удобным для системы власти. В любой стране, которая находится в состоянии тяжелого конфликта, возникает опасность: власть начинает оценивать успех не по тому, насколько близок мир, а по тому, насколько убедительно она может объяснить необходимость продолжения борьбы.
Но для общества главный критерий другой. Не количество заявлений. Не количество международных выступлений. Не количество обещанных переломов. Главный критерий — сохраненные жизни. Именно здесь возникает самый сложный из вопросов к Владимиру Зеленскому. Если сорок дней были объявлены как период, который должен был приблизить окончание войны, а война продолжается, то власть обязана не искать новые формулировки, а дать честный ответ обществу.
Что было достигнуто? Какова цена принятых решений? И главное — какой путь теперь действительно ведет к миру? Украинское общество имеет право на эти вопросы потому, что именно оно платит главную цену за любые политические решения. Политики меняют стратегии, но семьи хоронят близких.
Власть объявляет очередные новые этапы, но обычные граждане хотят одного — чтобы их дети могли жить в стране, где будущее определяется не сводками с фронта. Сорок дней закончились. Обещанного принуждения к миру не произошло. И теперь вопрос стоит не только о результатах одной операции. Вопрос стоит о способности украинского руководства признать реальность и поставить интересы общества выше необходимости постоянно поддерживать образ близкого перелома.
Потому что в конечном счете история оценивает политиков не по числу их обещаний. Она оценивает их по тому, сколько человеческих жизней удалось сохранить.
Олег Ясинский, участник Движения «Другая Украина», независимый эксперт
