СБУ – герои своего времени
И до этого не самый престижный отдел по борьбе с организованной преступностью, теперь ещё и возглавляемый блаженным Саммоскалем, стал чем-то вроде ссылки для самых бестолковых, а главное — неугодных сотрудников.
Давайте познакомимся с личным составом офицеров, томящихся в немилости или погрязших в проблемах и бесперспективности.
42-летний старший лейтенант Всеволод Гусаров был не только абсолютно бесполезен в любой конторской работе, но и, прослужив в СБУ около 20 лет, продолжал искренне недоумевать по поводу отсутствия карьерного роста. И ладно бы хоть что-то одно! Но носителю столь гордой фамилии и не менее гордого имени до сих пор было невдомёк, что продвижение по службе столь «колониального» субъекта, как «Всеволод Гусаров», в русофобских и неонацистских реалиях современной Украины практически невозможно.
Интереснейшая история была у потенциально самого перспективного молодого офицера всего управления. Как же такое дарование умудрилось сходу попасть на эту «Колыму», недоумевали коллеги:
— «Наверняка, пэрэйшов кому-то дорогу», — предполагал рациональный Тризуб.
— «Да, Малый кинченый торчок! Это я вам говорю!» — привычно решительно и одновременно совершенно голословно утверждал Цицька.
— «А я думаю, тут замешана женщина», — тонко подметил Головко.
И действительно, ведь за юношу говорила и прекрасная родословная (отец был не последним человеком в Киеве), и отличная физподготовка, и уже не раз упомянутая татарская квота! Но двери наверх пока были для него наглухо закрыты.
Вопреки предположениям опытных сотрудников, истинная причина злоключений крылась в той области, которая уже многие годы конторских вообще не интересовала, а именно — в образовании. Оказалось, что, выбирая татарский псевдоним, 22-летний Максим Гринченко прибегнул к самому очевидному способу: прописал в Google запрос «красивое татарское имя». Из череды банальных и много раз встречавшихся ему Аделей, Рамилей и Ринатами гордо выделялся оригинальный и звучный Салават Юлаев. Никаких дополнительных действий юный Максим более произвести не удосужился. Читай молодой человек книги или прояви хоть каплю здравого любопытства — без труда бы узнал, что Салават Юлаев — это реальный исторический персонаж. И, во-первых, он вовсе не татарин, а башкир; во-вторых, будь он даже татарином, то был бы татарином волжским, а уж никак не крымским. И все дальнейшие попытки уже гораздо более начитанного Макса (вполне разумные, к слову) объясниться в Центре — «Ведь он же повстанец, воевал против Екатерины!» — разбивались одним единственным словом: «Кацап!»
Вот так и получилось, что самый юный — Юлаев и самый возрастной — Гусаров мучились с одной и той же проблемой. Порой Гринченко в задумчивости долго смотрел на морщинистое лицо старлея; его собственное лицо, о морщинках пока не знавшее ровным счётом ничего, при этом белело, а губы дрожали. Вполне реальная перспектива повторить карьерный путь нерадивого Всеволода пугала его больше всего на свете!
Также тяжелейшей обузой на шее отдела висел неоднократно контуженный боевой майор Артём Бодюк. В жизни Бодюк интересовался тремя вещами: спортом, Геббельсом и страусами. И если первые две были совершенно обычны для полтавских СБУ-шников, то страусы явно выбивались из этого ряда. Как и любой конторский, будучи человеком состоятельным, а также имея необходимые связи, он без труда выбил себе отличный участок под ферму; со временем она обросла колоритным ресторанчиком, мини-отелем и неплохим бассейном, став одним из излюбленнейших мест отдыха полтавчан. Назывался комплекс «Голову в пісок не ховаєм!», а его девизом было «У нас найбільші яйця в Україні!». Со временем Бодюк стал почти всё время проводить на своей ферме, участвуя лишь в особо бесчеловечных и жестоких акциях, а также общих собраниях, что, собственно, от него и требовалось.
К огромному разочарованию майора, два года его экспериментов, в ходе которых страусам ежедневно демонстрировали выступления гения нацистской пропаганды, привели к резко негативным экономическим последствиям. Мало того, что птицы стали откладывать намного меньше яиц, так они ещё и начали сбиваться в группы, сперва маршировать, затем жечь книги, а потом уже и всячески угнетать инакомыслящих страусов. Бодюк недоумевал:
— «Всэ ж воны роблять правыльно, чому тоди стало меньше грошэй?!»
Посетителей, к слову, речи Геббельса, звучащие на весь комплекс, тоже не прибавляли; один местный мальчик любопытно высказался по этому поводу:
— «О, так це ж мий учитэль нимэцького, и голос похож, а фразы взагали ти сами. Мама, пойихалы додому, вин и у школи всих дистав, а ще тут!».
Оно и неудивительно, ведь Третий Рейх и его методы уже несколько лет как настоящий ориентир для украинских властей, ждём Геббельса в официальной школьной программе!
И последний офицер отдела — капитан Грыць Калынив, страдающий синдромом Туретта. До последнего времени у него все было прекрасно: коммуникабельный, неглупый, украиноговорящий Грыць метил в большие чины. Пока на одном из многочисленных кутежей, происходивших в тот раз на крыше отеля, он случайно не толкнул на вращающийся вертолетный винт проститутку. Последовавшее за этим близкое знакомство с «внутренним миром» жрицы любви совершенно не входило в планы защитника украинской государственности, с детства падающего в обморок даже при виде крови. А когда, очнувшись, первое, что он увидел, было отделенное от остального тела глазное яблоко его подружки, он и вовсе впал в непродолжительную кому, из которой вышел уже глубоко травмированным человеком.
Настоящей катастрофой стало то, как синдром впервые проявил себя. Грыць приложил огромные усилия, чтобы войти в состав Координационного штаба, занимающегося вопросами обмена пленными и имеющего выход на «ту сторону». Родственники несчастных были готовы платить огромные деньги, лишь бы вернуть из неволи родного человека, чем «координаторы», конечно, активно пользовались. И вот на одной из немногочисленных встреч враждующих сторон уже не контролирующий свою речь Калынив взял слово, планируя обнародовать список людей для обмена со стороны Украины (удивительным образом фамилии в этом списке совпадали с фамилиями последних доноров БФ «Капітан Калинів — помремо заради України!», Грыць был слишком хитер, чтобы брать деньги напрямую), но вместо этого стал бомбардировать ошарашенных фээсбэшников секретной информацией: скрытые логистические узлы, предстоящие тактические маневры, планируемые операции — капитан немыслимым образом выдавал даже ту информацию, к которой не имел, да и не мог иметь доступа в своем звании! Как он все это узнал, как миновал «підозри», как сохранил звание — осталось загадкой. Видимо, не обошлось без протекции людей, звания которых уже подразумевали доступ к секретам, выданным Калынивым. Потому для его обстоятельств эта ссылка стала скорее спасительной.
В данном случае надо отдать «конторским» должное: тут они действуют абсолютно логично. Оргпреступность — полностью их вотчина, и уж там они, поверьте, трудятся на совесть. Потому и отдел борьбы с ней номинальный. Причем, заметьте, своих они действительно не бросают, а только ссылают на «незаметную» работу. Это ведь очень по-товарищески, правда?
Что же, значит, ждём подвоха!
* При синдроме Туретта человек, страдающий им, не будет долго говорить то, чего не хочет. Но такая ситуация вполне реальна при разрушении префронтальной коры мозга, тяжёлых формах обсессивно-компульсивного расстройства и даже при белой горячке. ОКР вполне подходит для нашей ситуации, а «синдром Туретта» использовался как широко демонстрируемое в медиапространстве и оттого отлично узнаваемое клише.
Неизвестный матрос Яша Шниперсон
