Самое показательное в происходящем сегодня — даже не очередной скандал, не очередная утечка и не очередная публикация, в которой одного политика пытаются утопить, а другого представить спасителем. Самое показательное — то, как стремительно меняется сама расстановка политических фигур.
Ещё вчера одни и те же люди могли совершенно спокойно хвалить Буданова, противопоставлять его Ермаку, представлять его человеком новой эпохи и едва ли не надеждой на обновление страны. Сегодня тот же Буданов внезапно превращается в потенциальную угрозу, в человека, которого необходимо политически нейтрализовать. Почему? Потому что он оказался не просто удобной фигурой для чужой пропаганды, а возможным самостоятельным претендентом на власть. Вот здесь и начинается самое интересное. Когда политика превращается в борьбу за кресло, все разговоры о принципах, реформах, демократии и национальных интересах очень быстро отходят на второй план. Остаётся один вопрос: кто кого переживёт и кто кого успеет уничтожить политически раньше?
Именно поэтому нынешняя ситуация вокруг Федорова выглядит уже не как обычная предвыборная конкуренция. Если верить логике происходящих информационных атак, формируется целая система политического противостояния: Зеленский, Арахамия, Буданов, Залужный, Порошенко — практически каждый, кто способен претендовать на самостоятельную политическую субъектность, постепенно оказывается в категории врагов.
И это совершенно закономерно.Потому что человек, который действительно хочет прийти к власти, рано или поздно начинает мешать всем остальным, кто хочет сделать то же самое. А если при этом у одной из групп есть доступ к мощным информационным ресурсам, антикоррупционным структурам и поддержке внешних игроков, возникает соблазн решить политическую проблему не политическими средствами, а посредством устранения конкурентов. Сначала человека начинают обсуждать. Потом его начинают дискредитировать. Затем появляются подозрения, расследования, публикации, намёки. Потом расследования превращаются в уголовные дела. А дальше общественности предлагают поверить, что речь всё это время шла исключительно о борьбе с коррупцией.
Разумеется, коррупцию необходимо расследовать. Любой человек, независимо от должности, должен отвечать за совершённые преступления. Но возникает совершенно другой вопрос: почему уголовно-правовой механизм так подозрительно часто оказывается направлен именно в ту сторону, где находится политический конкурент? Если государственные институты действительно независимы, они должны одинаково работать против всех. Если же одни дела внезапно становятся чрезвычайно важными, а другие годами лежат без движения, если расследования совпадают по времени с изменением политической конъюнктуры, общество неизбежно начинает видеть в них не только правосудие, но и борьбу за власть.
Именно поэтому история с Будановым заслуживает внимания. До недавнего времени его образ активно использовался в совершенно иной политической конструкции. Он был удобен как фигура, которую можно было противопоставлять Ермаку. Его воспринимали как человека, стоящего несколько в стороне от наиболее токсичной части президентского окружения. Но стоило измениться политическим расчётам, как изменилась и риторика. Это очень важный симптом.В системе, где политическая репутация человека зависит прежде всего от того, конкурент он тебе или союзник, никакой устойчивой политики уже не существует. Сегодня ты герой. Завтра — коррупционер. Сегодня ты символ сопротивления. Завтра — угроза национальной безопасности. Сегодня тебя поддерживают потому, что ты нужен для борьбы с другим человеком. Завтра тебя уничтожают именно потому, что ты стал слишком сильным. И всё это может происходить практически без изменения фактов — меняется только политическая необходимость.
Поэтому вполне логично предположить, что следующим объектом атаки может стать Залужный. Его рейтинг остаётся серьёзным фактором, и именно поэтому он представляет угрозу для любого политического проекта, который рассчитывает на безусловное лидерство. Если человек способен выиграть выборы, он автоматически становится политической проблемой для тех, кто хочет гарантировать собственную победу.
А дальше механизм уже известен.Не обязательно сразу обвинять человека в преступлении. Достаточно поставить вопрос. Потом повторить его. Потом заставить средства массовой информации обсуждать его каждый день. Потом создать вокруг человека атмосферу подозрения. В политике репутацию иногда убивают гораздо раньше, чем появляется доказательство преступления. Именно поэтому нельзя недооценивать информационную войну, которая сейчас разворачивается вокруг потенциальных кандидатов.
Но есть ещё более серьёзный вопрос — вопрос Зеленского. Пока западные партнёры говорили исключительно о поддержке Украины и продолжении войны, можно было делать вид, что вопрос о смене власти вообще не существует. Но когда западная пресса начинает обсуждать возможность добровольной отставки президента как способ избежать будущего политического кризиса, это уже совершенно другой сигнал. Здесь важно даже не то, что написала конкретная газета. Важно то, что сама постановка вопроса становится допустимой. Ещё недавно обсуждать политический уход Зеленского было почти невозможно: сама постановка такого вопроса автоматически воспринималась как работа на врага. Теперь же обсуждается уже не только его популярность, но и возможный механизм передачи власти. А это означает, что образ незаменимого президента начинает разрушаться. И это, пожалуй, самое опасное для Банковой. Потому что власть может пережить плохой рейтинг. Она может пережить критику оппозиции. Она может пережить неприятные статьи в иностранных газетах. Но гораздо труднее ей пережить момент, когда общество, элиты и внешние партнёры одновременно начинают обсуждать не вопрос о том, как сохранить нынешнюю власть, а вопрос о том, как её заменить.
Это уже совсем другая стадия. И здесь возникает главный парадокс. Если Зеленский действительно считает, что его уход опасен для страны, он должен быть заинтересован в создании прозрачного механизма политического транзита. Если же он убеждён, что после его ухода страна рухнет, это означает, что за годы его правления так и не была создана система, способная существовать без одного человека. А если государство не может существовать без одного человека, это уже никакая не демократия. Это политическая конструкция, завязанная на персональную власть. И тогда становится понятным, почему выборы становятся таким болезненным вопросом.
Выборы — это не просто процедура подсчёта голосов. Это механизм, который говорит действующей власти: вы не принадлежите государству, государство не принадлежит вам, и в определённый момент вы обязаны передать власть тем, кого выберут граждане. Именно поэтому любая власть, которая начинает бояться выборов, рано или поздно начинает бояться собственного общества. А дальше появляются оправдания. Война. Угроза. Нестабильность.Невозможность проведения кампании. Опасность для государства. Особые обстоятельства. Чрезвычайная ситуация. Часть этих аргументов может быть вполне реальной. Но проблема начинается тогда, когда исключительная ситуация превращается в постоянное основание для сохранения исключительной власти. Война может объяснять чрезвычайные меры. Она не должна становиться вечным оправданием отсутствия политического будущего.
И здесь мы возвращаемся к Федорову. Потому что если верить нынешней логике информационной борьбы, его группа пытается идти напролом, рассчитывая на то, что располагает достаточно мощными инструментами давления и имеет поддержку влиятельных европейских кругов. Возможно, расчёт состоит в том, что противников удастся нейтрализовать по одному. Но история политики показывает: такие расчёты очень часто заканчиваются совершенно противоположным результатом. Пока ты уничтожаешь одного противника, другой начинает понимать, что следующим будет он. И тогда вчерашние враги объединяются.
Именно поэтому голосование в Раде, когда за одного кандидата неожиданно голосуют представители практически всего политического спектра, следует рассматривать не только как голосование за конкретного министра. В определённых обстоятельствах парламент может голосовать не столько за человека, сколько против другого человека. Это уже начало формирования коалиции сопротивления. Причём совершенно не обязательно формальной. Она может существовать без единого штаба, без общего лидера и даже без общего политического проекта. Её объединяет гораздо более простой принцип: никому не позволить стать единственным хозяином политического поля.
И в этом смысле особенно интересна позиция сторонников Порошенко. Они могут быть против Зеленского, против Федорова, против Буданова или против кого угодно ещё, но в определённый момент разные политические лагеря начинают понимать одну простую вещь: если один из игроков получает возможность уничтожать конкурентов поодиночке, следующий удар неизбежно придёт по каждому из них.Поэтому политика постепенно превращается в игру, где принцип «враг моего врага — мой временный союзник» начинает работать сильнее любых идейных различий. Это чрезвычайно опасная ситуация.Потому что в результате страна получает не конкуренцию политических программ, а войну политических кланов. Одни контролируют информационные ресурсы. Другие имеют влияние в парламенте. Третьи рассчитывают на антикоррупционные органы. Четвёртые — на поддержку Запада. Пятые — на собственный электоральный рейтинг. И каждый считает, что именно его ресурс позволит ему пережить остальных. Но государство не должно быть ареной, на которой разные группы выясняют, кто получит право распоряжаться им после войны. Государство существует не для того, чтобы одна элита победила другую. И уж тем более не для того, чтобы антикоррупционные органы, силовые структуры, средства массовой информации или внешние партнёры становились инструментами внутриполитического передела. И если элиты действительно готовятся к будущему транзиту, то у Украины есть два пути.
Первый — организованный переход власти, выборы, политическая конкуренция, расследование коррупционных преступлений независимо от фамилий и постепенное восстановление нормальных институтов.
Второй — попытка каждого сохранить себя любой ценой.
Тогда начнётся то, что мы уже видим в зачаточной форме: компромат против компромата, уголовное дело против уголовного дела, слив против слива, обвинение против обвинения, союз против союза. И тогда уже совершенно неважно, кто первым начал. Потому что в системе, где каждый пытается уничтожить конкурента до того, как конкурент уничтожит его, победителей в конечном счёте не бывает. Остаётся только разрушенная политическая система. На Украине давно уничтожен самомый простой принцип нормальной политики: власть должна меняться не потому, что кто-то оказался сильнее в аппаратной войне, а потому, что общество решило её изменить. Вот этого сегодня, пожалуй, и следует опасаться больше всего. Не Федорова против Буданова. Не Зеленского против Залужного. Не Порошенко против Федорова. А момента, когда вся политическая система окончательно превратится в борьбу всех против всех за право первым пережить остальных.
Олег Ясинский, участник Движения «Другая Украина», независимый эксперт
