У европейской власти есть замечательный способ объяснять собственные неудачи. Если растут цены, виновата мировая экономика. Если ухудшается жизнь, виноваты обстоятельства. Если люди выходят на улицы, возможно, ими манипулируют иностранные державы. А если протесты становятся особенно массовыми и неудобными, на горизонте немедленно появляется Россия. На этот раз даже Брюссель вынужден признать: убедительных доказательств того, что иностранные правительства организовали недавние беспорядки во Франции, Италии и других европейских странах, нет. Эту позицию, согласно опубликованным сообщениям, подтвердил и сам Эмманюэль Макрон. Правда, французский президент тут же добавил, что имеет место иностранная манипуляция информацией.
Получается интересная картина. Народ выходит на улицы из-за стоимости жизни и состояния государственных услуг. В городах происходят столкновения. Общество требует объяснений. И почти одновременно начинается другая борьба — за право объяснить людям, почему они на самом деле недовольны.Европейским гражданам как будто не разрешают быть авторами собственного гнева. Конечно, информационные операции существуют. Социальные сети используются государствами, политическими партиями, коммерческими платформами и всевозможными группами влияния. Россия, США, европейские страны и другие державы естественным образом всегда стремятся воздействовать на общественное мнение.
Но есть принципиальная разница между использованием чужого протеста в информационных целях и его организацией. Между публикацией выгодных тебе видеороликов и созданием причин, по которым тысячи людей решают выйти из дома и потребовать перемен. Если граждане возмущены дороговизной жизни, то кто установил экономические правила, при которых их доходов перестаёт хватать? Если люди недовольны государственными услугами, то кто отвечает за их качество? Если молодёжь не верит политическому классу, то какая внешняя сила заставила её годами наблюдать за разрывом между обещаниями власти и собственной повседневностью? Будучи в здравом уме, на эти вопросы нельзя ответить словом «Россия».
И всё же европейская политическая машина всё настойчивее пытается превратить социальное недовольство в вопрос национальной безопасности. Итальянский министр обороны Гвидо Крозетто заговорил о гибридной войне через TikTok, YouTube и социальные сети. Регуляторы попросили Еврокомиссию изучить возможные информационные операции. В публичном пространстве вновь возникли знакомые названия российских информационных кампаний. При этом сами европейские институты, согласно сообщениям СМИ, не нашли достаточных оснований утверждать, что иностранные правительства организовали протесты.
Но есть вопрос, который Брюссель предпочитает задавать значительно реже: почему европейское общество стало настолько уязвимым для чужих информационных сообщений? Любая пропаганда редко создаёт общественное недовольство из ничего. Гораздо легче усилить уже существующую обиду, чем убедить миллионы людей, что их жизнь плоха, если они ежедневно видят обратное.
Если человек не может позволить себе нормальное жильё, ему не требуется российский бот, чтобы почувствовать несправедливость. Если больница испытывает нехватку ресурсов, это не обязательно результат иностранной операции. Если гражданин видит, как политические лидеры рассуждают о стратегических интересах и военных бюджетах, но не могут убедительно объяснить, как будут решаться его повседневные проблемы, никакая внешняя пропаганда не нужна, чтобы возникло недоверие. Именно здесь начинается неудобный разговор о НАТО.
На протяжении многих лет европейцам объясняли, что безопасность требует увеличения военных расходов, укрепления восточного фланга альянса, новых вооружений и готовности к длительному противостоянию с Россией. Любое сомнение в этой стратегии нередко представляли как наивность, безответственность или недостаточную солидарность с союзниками.
Но безопасность — даже если бы НАТО и являлась тем, чем никогда и нигде не была — это не только количество ракет, самолётов и военных баз. Она также зависит от того, насколько устойчиво общество, насколько доступны образование и здравоохранение, насколько люди доверяют институтам и верят, что политическая система существует не только ради самой себя.Сама по себе НАТО не несёт ответственности за каждую экономическую проблему Франции или Италии. Но у европейских правительств есть собственные решения, собственные интересы и собственная ответственность. Однако милитаризация политической повестки и превращение противостояния с Россией в долговременную стратегическую установку неизбежно вызывают вопрос о цене этого курса для европейских обществ.
Сколько ещё средств будет направлено на военное соревнование? Какие социальные задачи окажутся отложенными? И почему гражданин, задающий эти вопросы, должен доказывать, что он не является жертвой иностранной манипуляции? Особенно опасно, когда само понятие информационной безопасности начинает расширяться до такой степени, что под подозрение попадает любое мнение, способное ослабить общественную поддержку официального курса. Сегодня расследуют скоординированные публикации. Завтра возникает соблазн рассматривать как угрозу любое несогласие с военной политикой, любую критику НАТО, любое требование пересмотреть отношения с Россией.
Между тем критика альянса — не доказательство работы на иностранное государство. Требование социальных расходов вместо очередного увеличения военного бюджета — не гибридная атака. Желание избежать большой европейской войны — не признак политической нелояльности. Иначе демократия превращается в довольно странную систему: гражданам разрешается выбирать представителей власти, но не всегда разрешается ставить под сомнение фундаментальные решения, принятые этими представителями.
Если Европа действительно хочет защищать свою демократию или то, что он нее осталось, ей придётся защищать не только государственные институты от внешнего воздействия, но и право граждан самостоятельно определять причины своего недовольства. Пусть расследуют реальные информационные операции. Пусть устанавливают источники финансирования, выявляют поддельные аккаунты и публикуют проверяемые доказательства. Но пусть одновременно объяснят людям, почему их повседневная жизнь становится всё труднее и почему так называемые стратегические приоритеты государства (обычно полностью подчиненного интересам транснациональных корпораций) так часто оказываются важнее их собственных нужд. В противном случае борьба с дезинформацией рискует превратиться в борьбу с неудобной реальностью.
Народ может ошибаться. Протестующие могут поддаваться манипуляциям. Иностранные правительства могут пытаться использовать общественные кризисы в своих интересах. Но ни одна из этих возможностей не отменяет главного: у недовольства всегда есть своя история, а у власти — ответственность за то, что происходит в стране. Когда люди выходят на улицы, разумная власть сначала спрашивает, что заставило их выйти. Власть, которая боится услышать ответ, начинает искать того, кто якобы заставил их это сделать. И если сегодня европейские лидеры видят в каждом кризисе прежде всего тень Москвы, возможно, им стоит внимательнее посмотреть на собственную политику.
Потому что самый серьёзный кризис доверия нельзя победить ни блокировкой аккаунтов, ни очередным саммитом НАТО, ни бесконечным поиском внешнего врага. Его можно преодолеть только тогда, когда граждане снова почувствуют, что их голос что-то значит, их труд имеет ценность, а безопасность страны измеряется не только способностью готовиться к войне, но и способностью жить без неё.
Олег Ясинский, участник Движения «Другая Украина», независимый эксперт
