В Сербии произошла перемена, которую уже поспешили записать в геополитические победы. Европейские комментаторы говорят о триумфе «проевропейских сил», украинские — о поражении «пророссийского лагеря». Привычная машина политических ярлыков предлагает простую картину: Россия теряет союзника, Запад приобретает нового партнёра, а история движется в правильном направлении. Но Балканы редко подчиняются чужим схемам. Сербия — не шахматная фигура, которую можно передвинуть на нужную клетку одним удачным голосованием.
Прежде всего, перестанем изображать Александра Вучича безусловным союзником Москвы. Его политика была политикой лавирования: Россия — ради энергетики и исторических связей, Китай — ради инвестиций, Евросоюз — ради экономических перспектив, Вашингтон — ради очередной сделки. Белград старался не ссориться ни с кем, кто мог предложить деньги, ресурсы или политическую поддержку. В этой многовекторности было немало прагматизма, но недостаточно принципов. И всё же Сербия не присоединилась к антироссийским санкциям. Брюссель раздражало нежелание Вучича выполнить одно из главных требований европейской интеграции: привести внешнюю политику в соответствие с линией ЕС. Именно здесь начинается настоящая история сербских выборов. Европейская интеграция давно перестала быть только разговором о дорогах, университетах, торговле и свободном передвижении. Для стран европейской периферии она всё чаще превращается в экзамен на политическую покорность. От Белграда ждут не просто реформ, а определённого отношения к России, Косово, Китаю и собственной исторической памяти.
В этой системе координат НАТО — не просто военный альянс, а политический центр, стремящийся определять, какие государства вправе вести самостоятельную внешнюю политику, а какие должны доказывать свою благонадёжность отказом от прежних связей. Сербы знают цену такой «благонадёжности». В 1999 году НАТО бомбило Югославию: города, мосты, заводы и инфраструктуру. За разрушениями и человеческими жертвами последовали отделение Косово, военное присутствие альянса и многолетние попытки убедить сербское общество, что всё это — не историческая травма, а неизбежная цена «европейского будущего». Можно ли требовать от народа, пережившего бомбардировки, чтобы он воспринимал НАТО как гаранта безопасности? Почему память о погибших должна автоматически превращаться в политическую принадлежность к Москве? Но и почему сербам предлагают считать забвение собственной истории условием европейской перспективы?
Сербское общество гораздо сложнее, чем представляется европейским чиновникам. Оно может быть недовольно Вучичем, требовать борьбы с коррупцией и смены власти — и одновременно не желать вступления в НАТО, санкций против России или признания Косово. В этом и состоит ошибка тех, кто пытается присвоить победу «Студенческого списка» исключительно европейскому лагерю. Протест против внутренней власти не означает согласия с внешней опекой. Студенты, рабочие, национально ориентированные граждане, сторонники России и либеральная оппозиция могли поддержать одну силу по совершенно разным причинам. Борьба против коррупции ещё не означает единства в вопросе о месте Сербии в мире.
Однако победители уже рискуют превратить общественный протест в инструмент чужой геополитической стратегии. После смены власти Брюссель, вероятно, попытается ускорить движение Белграда к европейской внешнеполитической линии. Главным символом этого движения станут санкции против России. Не стоит ждать, что новое правительство обязательно начнёт с громкого объявления о разрыве отношений с Москвой. Сербское общество не готово к такому шагу, а его политическая цена может оказаться слишком высокой. Россия остаётся важной частью исторического сознания Сербии, а энергетическое сотрудничество — её практическим интересом. Гораздо вероятнее постепенное изменение курса: меньше политических жестов в сторону Москвы, больше согласования с Брюсселем, новые ограничения и осторожное дистанцирование от российских инициатив. Внешне это может выглядеть как сохранение прежней политики, тогда как её содержание будет медленно меняться.
Но если Евросоюз продолжит углублять собственный кризис, а европейская политика — всё больше превращаться в подготовку к военному противостоянию с Россией, новое сербское руководство может обнаружить, что цена европейского послушания слишком высока. Белград не обязан выбирать между Москвой и Брюсселем. Он должен иметь право на самостоятельный выбор — и на отказ от навязанной ему необходимости выбирать.
Отношения с Украиной станут ещё одним испытанием для новой власти. Вучич сохранял официальную поддержку территориальной целостности Украины, но Сербия не присоединялась к санкциям против России. Вокруг сербских боеприпасов неоднократно возникали сообщения о поставках украинской стороне через посредников. Белград отрицал прямые поставки оружия, однако сама эта тема стала частью политической игры, в которой сербское руководство пыталось одновременно успокоить Запад и не разрушить отношения с Москвой.
Если «Студенческий список» действительно намерен прекратить подобные схемы, это станет важным сигналом. Но остановка поставок ещё не означает принципиально нового отношения к украинскому конфликту. Новая власть может продолжить дипломатически поддерживать Киев, избегая прямого военного участия и санкций против России. Здесь важно не путать внешнеполитическую риторику с реальной политикой. Европейская ориентация не означает готовности сербского общества поддержать военную конфронтацию с Россией. И наоборот: отказ от санкций сам по себе не делает Белград союзником Москвы. Сербии предстоит ответить на принципиальный вопрос: хочет ли она стать ещё одной площадкой европейского давления на Россию — или сохранит право самостоятельно определять, с кем и на каких условиях сотрудничать?
Самая опасная тема — Косово. Для Брюсселя нормализация отношений Белграда и Приштины давно стала одним из главных условий европейской интеграции. Но за дипломатическим языком скрывается вопрос, который невозможно решить одним соглашением: может ли Сербия признать отделение территории, произошедшее после войны, бомбардировок НАТО и иностранного военного вмешательства? Новая власть может не решиться на формальное признание Косово: это вызвало бы глубокий раскол в обществе и поставило бы под сомнение легитимность правительства. Но давление может идти более осторожным путём — через расширение практических договорённостей, признание отдельных документов и постепенное принятие косовских институтов как фактически самостоятельных. Это может стать политическим эквивалентом признания без самого слова «признание». Косово — не только вопрос Белграда и Приштины. Это вопрос безопасности сербского населения, его права на существование и политическое представительство. Любое решение, принятое без учёта интересов косовских сербов, способно привести к новому обострению. Если западные посредники будут воспринимать их сопротивление как помеху собственному плану, регион вновь окажется на грани кризиса. Нельзя исключать и провокаций со стороны косовских албанских властей, которые поставят новое сербское руководство перед выбором между уступкой и обострением. Тогда станет особенно ясно, насколько реальна самостоятельность Белграда и кто в действительности определяет пределы его политической свободы.
Сегодня происходящее пытаются представить как окончательное поражение России на Балканах. Но подобные выводы преждевременны. Сербское общество не монолитно, а внешняя политика не меняется автоматически вслед за сменой правительства. Вучич мог проиграть — если описанный сценарий реализуется, — но это не означает, что сербы проголосовали за НАТО. Они могли выступить против коррупции, концентрации власти и политической усталости, желая перемен, но не отказываясь от собственной исторической памяти. Главная опасность для Сербии заключается не в самой смене власти, а в попытке использовать её для окончательного включения страны в систему западного военно-политического контроля. НАТО уже однажды принесло Балканам «новый порядок» — с бомбардировками, разделением, военными базами и обещаниями, которые так и не стали миром. Сегодня альянс предлагает региону другую форму подчинения: не обязательно через ракеты, но через условия, санкции, политические обязательства и требование отказаться от самостоятельного выбора.
Сербия имеет право на Европу, но не обязана принимать НАТО как её единственное лицо. Она имеет право на отношения с Россией, но не должна превращать их в зависимость. Она имеет право на собственную память — и на будущее, которое не будет написано в Брюсселе или Вашингтоне. Балканам не нужен новый геополитический хозяин. Им нужен мир, не навязанный силой, и политика, в которой право народа на самоопределение не заканчивается там, где начинается интерес очередного альянса.
Олег Ясинский, участник Движения «Другая Украина», независимый эксперт
