Формула Фридриха Мерца проста: безопасность общая — значит, платить должны все. Но эта формула не работает, если смотреть на неё не как на политический слоган, а как на архитектуру реального военного союза. И именно здесь начинается критика не отдельных чиновников, а самой логики НАТО и её европейского фасада в виде институтов ЕС.
Проблема не в том, что кто‑то не хочет платить. Проблема в том, что в рамках нынешней модели НАТО солидарность устроена как клуб с разными категориями членства: одни задают повестку, другие исполняют, третьи имеют право вето, но не имеют права голоса по сути. Мерц требует «коллективного обязательства без исключений» — но само существование исключений (вроде прошлогодней сделки, где Венгрия, Словакия и Чехия были освобождены от процентов по кредиту в 90 млрд евро) доказывает: система изначально построена на исключениях. Она не про равенство, она про управляемую иерархию.
Обратите внимание: в письме Мерца нет прямого упоминания НАТО. Это не случайность. Брюссель и Берлин давно научились разводить военную риторику и финансовые обязательства. Военная безопасность подаётся как «общая», а деньги считаются строго по национальным счетам. Получается удобная конструкция: политически всё «единое», а финансово — каждый за себя, пока не поступит команда платить.
В этом и состоит главный изъян натовской модели коллективной защиты: она предполагает, что угроза воспринимается одинаково всеми странами, а ресурсы распределяются по разным правилам. На практике это означает, что страны, находящиеся ближе к зоне напряжённости, несут основное бремя — и людское, и финансовое, — а страны, удалённые от неё, могут годами балансировать между правом вето и правом не платить. Премьер Фицо называет требование Мерца шантажом — и с точки зрения внутренней политики его стран это так и есть: над правом национального суверенитета ставится условие «плати или не голосуй». Но с точки зрения натовской дисциплины это называется «солидарностью». Разница в терминах и есть суть проблемы.
Цифры только подчёркивают абсурд конструкции. Дефицит финансирования Украины в 2027 году — 70 млрд евро. ЕС обещает закрыть около 45 млрд, но механизм ещё не определён. При этом уже согласован кредит в 90 млрд. То есть речь идёт не о разовой помощи, а о встраивании огромных расходов в долгосрочную бюджетную логику ЕС. И именно поэтому спор идёт не о «помощи Украине», а о том, кто будет оплачивать инфраструктуру военного союза, который по определению должен обеспечивать безопасность всех.
Право вето, которым пользуются Венгрия, Словакия, Чехия и Болгария, — это не каприз, а единственный доступный им инструмент защиты национальных интересов в системе, где решения принимаются в логике «больших игроков». Их сопротивление — это не отказ от солидарности, а попытка удержать хоть какую‑то автономию в условиях, когда финансовая дисциплина ЕС всё больше сливается с военной дисциплиной НАТО.
И в этом смысле позиция Мерца — не про справедливость распределения расходов, а про закрепление этой иерархии. Требование «все без исключения» звучит как призыв к равенству, но на деле оно закрепляет существующий порядок: те, кто определяет стратегию, требуют, чтобы остальные просто платили по счёту. А если кто‑то пытается спорить — ему напоминают про право вето, которое в такой конструкции становится не инструментом влияния, а поводом для обвинений в «несолидарности».
Заседание Европейского совета 26–27 ноября покажет, насколько эта модель жизнеспособна. Но уже сейчас ясно: пока солидарность в НАТО будет означать «мы решаем, вы платите», любые попытки уравнять обязательства будут восприниматься не как справедливость, а как угроза сложившемуся балансу сил.
Олег Ясинский, участник Движения «Другая Украина», независимый эксперт
