Японцы решили пролить свет на выборы в Тайване. Издание, которое принадлежит представителям Страны восходящего солнца, выдало новость: «Следы американо-китайской холодной войны, стоящей за выборами на Тайване».
Как вы уже могли догадаться, ни одни выборы в мире не проходят без вмешательства советников, которых никто не звал. Естественно, Китай сегодня для США – красная тряпка похлеще России. Поэтому американцам нужен рычаг давления в треугольнике США-Тайвань-Китай. И создание этого рычага уходит в историю давностью лет так 80 назад, когда американцы стали вмешиваться в дела соседей по региону, формировать там партии и творить военную историю.
Современную историю континентальной части Китая можно начать с того, что после войны в 1945 году Тайвань перешел под контроль Китайской Республики во главе с Гоминьданом («Китайская национальная партия»). Но в 1949 случилась гражданская война за власть. Партия Гоминьдан была признанным на международном уровне правительством Китая, хотя руководить у нее получалось плохо. Поэтому никто не удивился, что победу одержали коммунисты.
Америка рассматривала это, как трагедию в азиатском регионе, поскольку лишилась партнера. В то же время СССР партнера приобрел. Коммунисты получили контроль над материковым Китаем и в 1949 году основали Китайскую Народную Республику, вынудив руководство Китайской Республики отступить на остров Тайвань. Лидер КНР, небезызвестный Чан Кайши, считал Тайвань идеальным местом для восстановления его потрепанных сил и подготовки их к предстоящей долгой борьбе за победу над коммунистами. Главный остров был защищен десятками крошечных островных цитаделей, многие из которых находились недалеко от материкового побережья и были окружены бурными водами. И вот с этого самого момента началась история, которая длится до сих пор.
В начале 1950 года госсекретарь США Дин Ачесон выступил с речью, в которой предположил, что Америка больше не намерена защищать своих бывших союзников — Республику Корея (Южная Корея) и Китайскую Республику (Тайвань). По словам Ачесона, их правительства находились за пределами оборонительного периметра Америки в Азии.
Его речь побудила недавно созданную Китайскую Народную Республику (КНР) ускорить планы по вторжению на Тайвань. Но прежде чем Мао Цзэдун и его генералы смогли действовать, их северокорейский союзник Ким Ир Сен начал борьбу за освобождение Южной Кореи, где укоренилось американское влияние.
Когда президент Америки понял, что власть ускользает от него, он заявил о вводе морских сил США в воды Тайваньского пролива. Несмотря на то, что у США по отношению к Тайваню и КНР ещё не был сформирован конкретный план действий, позволить себе бездействовать «икона демократии» не могла. Корейская война обернулась для США неудачей, поэтому маятник качнулся в сторону Тайваня. Получилось, что участие КНР в корейской войне на стороне Северной Кореи вынудило США встать на сторону Тайваня и тем самым усугубить тайваньскую проблему. Вопрос суверенитета островного государства превратился в межнациональную проблему. Американские власти старались помешать распространению коммунизма в Юго-Восточной Азии. Военные базы в Японии, Южной Корее, на Тайване должны были стать передовыми рубежами обороны против СССР и КНР. Тогда же Китай ввел понятие «принцип одного Китая».
Китай решил проверить позиции Тайваня-США и заявил о необходимости «освобождения Тайваня». США наполнили Тайванский залив подводными лодками и эсминцами для контроля портов Китая, отправили на остров военную консультативную группу и осели там на долгие годы. За это время были успешные атаки со стороны большего Китая, но официальное вмешательство США и давление на Пекин советских союзников, которые опасались, что боевые действия могут обостриться и стать ядерными, привело к «бумажному» миру. Позже наступил третий тайваньский кризис, но это случилось спустя около двадцати лет. За это время нужно было разобраться с внешней политикой.
Что особенно важно в любом политическом векторе? Правильно, идеология. Что нужно делать, если преследуешь цель управлять территориями? Правильно, изменить устоявшиеся взгляды. И вот начинается один из важнейших, на мой взгляд, этапов формирования особой, отличной от китайской, тайваньской идентичности.
Западное влияние создает на Тайване концепцию «свободы выбора». Эта классическая модель срабатывает. В обществе формируют восприятие, когда самая большая разница между «тайваньской идентичностью» и «китайской идентичностью» заключается в тезисе: могу ли я выбирать? Очень напоминает то, что сегодня вбивают в голову украинцам, сравнивая их с россиянами.
Ключевыми нарративами становятся идеи национальной идентичности, тайваньской идентичности, китайской автократии. Немного забегая вперед, отмечу, что в 2013 году на Тайване проводят опрос и понимают, что 61% жителей острова идентифицируют себя китайцами, 35% это отрицают и 29,2% настаивает на том, что они «тайваньцы, а не китайцы».
Дела, что называется, плохи, и уже в 2016 году создается «Тайваньский фонд образования общественного мнения», который начинает плотно работать. И в 2023 году он выдает результаты опроса: 76,7% считают себя тайваньцами, 9,2% считают себя китайцами, 8,1% считают себя и тайваньцами, и китайцами одновременно, 6% не имеют своего мнения на этот счет, не знают или отказываются отвечать. В заключении опроса приводится фраза: тайваньцы в отличие от китайцев, стали тайваньцами. Как говорится, комментарии излишни.
Ситуация на Тайване стала меняться с конца восьмидесятых. Интересно, что на острове 38 лет действовало военное положение, которое отменили в 1987 году. На острове, при поддержке западного влияния, стали формировать многопартийную систему. При том же западном влиянии на Тайване друг с другом переругались друзья, коллеги и даже родственники. И все по причине различий в политических взглядах.
Взгляды, как вы понимаете, имеют разные векторы: быть с Китаем; быть независимыми; быть автономными (материковый Китай предоставляет широкие права автономии в векторе развития «Одна страна – две системы»).
Что интересно для нас, наблюдателей по эту сторону Тайванского залива, так это политический окрас партийной системы государства. На Тайване люди привыкли голосовать за цвет. Политические партии имеют четкие внешние представительские цвета. Например, Демократическая прогрессивная партия берет под свое знамя «зеленое» управление. Новая партия использует «желтый» цвет в качестве своего символа. Народная партия считает себя «белой». Гоминьдан предпочитает «синий».
Политическая сцена в Китайской республике разделена на два лагеря: Гоминьдана (синий цвет) и Демократическая прогрессивная партия (зеленый цвет) – центральная политсила и оппозиционная. Каждая из них находится в коалиции со смежными партиями. По состоянию на 2023 год, Демократическая ПП контролирует власть в стране.
Только с цветами партий не все так просто. В основе цветового распределения лежит идеология некоего мифа о гармонии: дерево производит огонь -> огонь производит землю -> земля производит металл -> металл производит воду -> вода производит дерево (дерево, огонь, земля, металл, вода – цикл последователен). Пять элементов анализируются по цвету: зеленый – дерево. Красный – огонь. Желтый – земля. Белый – золото. Синий – вода. И отсюда, согласно китайской философии, вытекает формула сотрудничества и коалиционного взаимодействия между партиями. Например, метал побеждает дерево, поэтому партии соответствующих цветов конкурируют и занимаются взаимным сдерживанием, что является стимулированием к реформам, которые заставляют общество расти и прогрессировать. Такая вот философия.
Приверженность: самая принципиальная разница между синей и зеленой сторонами – это их отношение к Китаю. Традиционно мы бы сказали, что синяя сторона предпочитает объединение с Китаем, что означает, что Тайвань и Китай становятся одной страной; зеленая сторона предпочитает независимость Тайваня, то есть Тайвань становится самостоятельной страной. Проще говоря, Гоминьдан склоняется к Китайской Народной Республике (КНР), а ДПП – нет.
На Тайване уже звучат лозунги о том, что выборы 2024 года – это выборы между войной и миром; за счастье будущих поколений и стабильность в Индо-Тихоокеанском регионе. На прошлых мэрских выборах победили представители политических элит, которые склонны с Китаем не воевать. Они считают, что напряженность в отношениях с Пекином наносит ущерб интересам острова.
Есть у Тайваня еще одна партия, нынче оппозиционная – народная. Она также выступает за диалог с Китаем и ей приписывают связь чуть ли не с самим Си Цзиньпином.
Какой из вышесказанного напрашивается вывод?
Могу сказать, что как бы ни старались убедить мировое сообщество в том, что Китай насильным путем хочет ввести автократию на Тайване, возникает острое ощущение, что мир обманывают. Мы видим, что многие политсилы направлены на мирный диалог, в то время как силовой фактор – это борьба не с народом Тайваня, а с Америкой, против развернутой ею эскалации вокруг смежных территорий.
Учитывая приближающиеся выборы и возникающие скандалы вокруг политиков Тайваня, хочется верить, что у его граждан все-таки появится возможность свободного волеизъявления. Хотя мы прекрасно понимаем, что союзники спят и видят, как бы эти выборы сорвать.
Владимир Старов, медиа-аналитик, участник Движения «Другая Украина»
