Мой школьный друг давно живёт на Западе. Сейчас в Канаде. И вот недавно, заканчивая наш телефонный разговор, он озабоченно мне посоветовал: «Пусть твой сын поменьше ходит по Москве. Там же у вас хватают на улице, заталкивают в автобус и везут на фронт».
Я замер, соображая. Потом понял – человек, по незнанию, говорит совсем о другой стране.
К чему это я? А к тому, что западные медиа-умельцы врут своим читателям безбожно, формируя у них искажённую картину мира.
Два материала нашего известного политолога и историка Владимира Корнилова на днях напомнили об этом.
Постоянные сотрудники британской The Times Марк Беннеттс и Дженис Тернер восторгаются полным запретом русского языка на Украине. Колумнистка Тернер пишет: «В Киеве я брала интервью у женщины, родившейся в русскоязычном, ныне оккупированном Донецке, которая сменила имя на украинское и заставила себя не только постоянно говорить по-украински, но и думать, и даже (по её словам) мечтать, на своем втором языке».
Не разделяя восторгов британской журналистки, замечу: для меня украинка, принуждающая себя мечтать не на родном языке – явление странное. Если не сказать патологическое. Всё равно, как если бы она решила вместо косметической операции сделать себе операцию на мозге или на душе.
А господин Беннеттс задорно сообщает своим читателям: «Активисты хотят «зачистить» Украину от русского языка». И при этом высказывает грусть по поводу того, что многие жители Украины, несмотря запреты русских писателей, русской музыки и общения на русском, всё же возвращаются к языку соседнего государства.
И, кроме того, оба британских эксперта скромно молчат о том, что русский – это родной материнский язык для большинства граждан Украины. Что этот язык запрещено преподавать в школах. Больше того, без всякой логики авторы The Times убеждают читателей в комментариях, что украинская власть не осуществляет гонений на русскую культуру.
И понятно, почему так спешно это подчеркивается (В. Корнилов прямо называет причину) – если окажется, что Россия говорит правду о преследовании русского языка на Украине, то стремление Москвы защитить русских и русскоговорящих вполне оправдано.
Сначала хотел в пику английским господам написать нечто едкое, сатирическое. Мол, представьте, коллеги: как Пушкина сейчас гонят на Украине, так у вас стали бы изгонять Шекспира. Сжигать «Ромео и Джульетту», «Короля Лира». Или идёт, скажем, в главном театре Лондона шекспировская пьеса, и вдруг вбегают в зал активисты и кричат: «Вильяма на гыляку!», «Хто не скачэ, той Отелло!».
Я мог бы так написать. Но, поверите, устал. Устал от идиотизма и примитивной лжи наших «оппонентов».
Ведь оба британских манипулятора знают, что лгут. Русский язык родной для населения Украины, и его силой изгоняют с родины.
Знает, что лжёт и украинский языковой омбудсмен Елена Ивановская, когда предупреждает об опасности переходить на русский, разговаривая с родственниками и детьми: «Опасно, поскольку Украина находится в состоянии конфронтации со своим извечным врагом, который веками пытается уничтожить нашу идентичность».
Какие века? Почему Тарас Шевченко ничего не знал о вашей идентичности? Да потому что её не было!
Стена манипуляций отделяет от правды и простого жителя Киева, и такого же обычного человека из Лондона.
Русская Украина, принуждаемая забыть своё заветное, родное, сегодня замолчала и затаилась. Она спряталась со своими русскими мечтами и русскими надеждами.
Мне пишут из Киева. В местном метро все общаются на вымученном украинском. Но стоит кого-нибудь побеспокоить, наступить на ногу или неожиданно о чём-то спросить – тут же слышится родная русская речь.
Вот эту затаившуюся, но не побеждённую Украину, втайне хранящую своё русское имя, нужно освободить. Землю и людей. Освободить от унизительной необходимости из страха говорить на неродном языке. Освободить от опасности предать своё великое русское прошлое.
Ян Таксюр, член Совета Движения «Другая Украина»
