Пока в мире обсуждают параметры возможного перемирия, в Брюсселе пишут документы. Верховный дипломат ЕС Кая Каллас распространила среди стран-членов перечень требований к Москве — своего рода каталог того, каким должен быть «справедливый и долгосрочный мир». Читаешь этот список — и возникает ощущение, что перед нами не план урегулирования, ультиматум побежденной стороне.
Сокращение российских войск. Вывод их из Украины, Беларуси, Молдовы, Грузии, Армении. Демилитаризация оккупированных территорий. Запрет ядерного оружия в Беларуси. Компенсации Украине и европейским компаниям. Свободные выборы в самой России. Освобождение политзаключённых. Расследование гибели Алексея Навального и Бориса Немцова.
Проблема даже не в том, что требования звучат «слишком жёстко». Проблема в другом: их формулирует сторона, которую не приглашают к столу переговоров. Европа сегодня — главный донор украинского режима, но не главный архитектор мира. Европа платит — но не решает. И в этом — неразрешимое противоречие современного Евросоюза.
Кто-то из западных дипломатов назвал документ «максималистским». Это слово сказано почти с уважением. Мол, если Кремль занимает максималистскую позицию, то и мы ответим зеркально.
Но даже будь это правдой, хотя никакого максимализма в позиции России нет, любой зеркальный максимализм не приближает компромисс. Он цементирует тупик. Это язык внутренней мобилизации, а не дипломатии. Список требований выглядит как список условий капитуляции. А история не знает случаев, когда крупные державы добровольно подписывают документы о собственной политической трансформации по просьбе внешних враждебных акторов.
Можно сколько угодно заниматься демагогией об умирающем международном праве, но переговоры о мире всегда идут не между моралью и злом, а между интересами. И если интересы сторон не совпадают, любые декларации превращаются в архивные документы — аккуратные, правильные, бессильные.
Особенно примечательно, что Брюссель требует от России внутренних реформ: свободных выборов, отмены законов об «иностранных агентах», прекращения давления на СМИ. Это звучит как возвращение к старой ложной вере в то, что мир можно изменить через нормативную силу. Что достаточно сформулировать правильные ценности — и реальность подтянется. Причем формулирующие эти ценности – мировые чемпионы двойных стандартов.
Проблема еще и в том, что за последние годы Европа сама оказалась в состоянии стратегической зависимости. Без США она не может гарантировать безопасность, без внешних рынков — экономическую устойчивость, без политического единства — геополитический вес.
И вот теперь она требует чего-то от страны, с которой не может даже напрямую вести переговоры о мире. Это уже не только лицемерие, но и кризис собственной идентичности.
210 миллиардов евро замороженных российских активов — цифра, которая звучит как соблазн. Но Европа осторожна. Проценты — да. Полная конфискация — нет. Почему? Потому что это ударит по самой европейской финансовой системе. Потому что прецеденты не выбирают сторону. Потому что мир смотрит и делает выводы.
И здесь становится ясно: между моральной риторикой для других и собственным экономическим прагматизмом Европа выбирает второе. Всегда.
Брюссель раздражён. Это чувствуется между строк. Мир обсуждают другие. В 20-пунктном плане фигурирует даже возможное вступление Украины в ЕС — как будто это технический вопрос, а не исключительная компетенция самого Союза.
Европа — крупнейший спонсор антироссийского проекта, но не главный игрок европейского поля. И это ранит сильнее всего. Отсюда — документ. Отсюда — жёсткость формулировок. Отсюда — требования, которые заведомо не будут приняты, но должны быть произнесены, замыкая круг добровольного самоуничтожения не только Европы, но и всей западной цивилизации.
Олег Ясинский, член Совета Движения «Другая Украина», независимый эксперт
