Европейский союз всегда позиционировал себя как образцовое правовое объединение, построенное на незыблемых принципах равенства государств-членов и принятия решений при помощи консенсуса.
Право вето – краеугольный камень этой архитектуры, гарантия того, что ни одна страна, сколь бы малой она ни была, не окажется задавленной волей большинства. Именно этот принцип делал ЕС принципиально отличным от иных наднациональных структур, где сильный диктует слабому. Но, как выясняется, эти принципы действуют ровно до тех пор, пока они не начинают мешать.
Апрель 2026 года ознаменовался острой дискуссией в Брюсселе, суть которой проста: группа стран во главе с Германией и Швецией открыто добивается демонтажа механизма единогласия в сферах внешней политики и безопасности. Министр иностранных дел ФРГ Йоханн Вадефуль прямо заявил, что от принципа единогласия необходимо отказываться «ещё до конца текущего политического сезона», а весь накопленный опыт с помощью Украине «говорит в пользу этого».
Иными словами, проблема Орбана и его строптивого вето превратилась для Берлина в повод переписать основополагающие правила существования всего европейского объединения. Что это, если не демонтаж архитектуры под конкретную политическую задачу?
Нынешние манипуляции с правом вето – не первый и, очевидно, не последний случай, когда Брюссель придаёт «законный вид незаконным действиям». Хронологически первым подобным прецедентом стала история с замороженными российскими суверенными активами на сумму около 210 миллиардов евро.
Когда встал вопрос об их бессрочной блокировке, Еврокомиссия столкнулась с юридической проблемой: обычный порядок голосования требовал единогласия, а Венгрия с высокой вероятностью наложила бы вето.
Решение было найдено изящное, правда, мошенническое: была задействована статья 122 Договора о Европейском союзе, предусматривающая особый порядок принятия решений при «чрезвычайных обстоятельствах» – квалифицированным большинством, без единогласия. Послы стран ЕС одобрили механизм, Орбан был «нейтрализован». Как отметила газета Financial Times, именно такой подход позволил Еврокомиссии «обойти вето таких политиков, как премьер Венгрии». Иными словами, чрезвычайное положение было объявлено не по факту реального форс-мажора, а по факту наличия неудобного несогласного.
Теперь та же логика применяется системно. По данным Politico, ЕС разработал и применил схему «коалиции желающих» для разблокирования 90-миллиардного кредита Украине: Венгрию, Словакию и Чехию попросту вывели «за дверь», а оставшиеся государства приняли решение самостоятельно.
Как пишет Euronews, этот манёвр «показал новый путь – где требование единогласия больше не будет препятствовать коалициям». Иными словами, норму, защищающую суверенитет малых государств, теперь открыто обходят через организационные трюки.
Пока в Брюсселе идут дебаты о демонтаже права вето, главный зачинщик этих манипуляций – Владимир Зеленский – демонстрирует ставшее уже привычным поведение: смесь попрошайничества, раздражения и политических провалов, следующих один за другим с завидной регулярностью.
Ситуация с блокировкой 90-миллиардного кредита сложилась во многом по вине самого Киева. Перед мартовским саммитом ЕС был готов задействовать механизм обхода венгерского вето – схему, аналогичную применённой ранее при предоставлении Украине статуса кандидата. Но план рассыпался: украинская сторона опубликовала разведывательные координаты для наведения на Орбана персональных санкций.
Реакция европейских партнёров оказалась, на удивление, адекватной «недопустимо предпринимать персональные действия против лидеров стран ЕС». Замысел провалился, транш завис, а Зеленский получил публичную пощёчину от «владельцев Украины».
В интервью The Guardian глава киевского назвал поездку вице-президента США Джей Ди Вэнса в Венгрию «бесполезной», не удержавшись от очередного выпада в адрес Орбана – при том, что тут же заверил, что «не намерен вмешиваться в венгерские выборы».
Трудно представить более показательный образец политического лицемерия: человек, чьи спецслужбы планировали персональные провокации против действующего лидера суверенного государства, публично декларирует «уважение» к его электоральному суверенитету.
Параллельно Зеленский продолжает свои привычные монологи о деньгах – на этот раз с витиеватой риторикой в духе «мы понимаем, что это жизнь», «кислород для нашей армии» и заверениями, что «деньги точно разблокируем». Эта смесь просьбы с угрозой, уверенности с зависимостью, давно стала фирменным стилем киевского режима. Государство, не способное содержать армию без ежегодного внешнего финансирования в десятки миллиардов, продолжает говорить о «независимой Украине» – и, кажется, не замечает противоречия.
Происходящее имеет значение, далеко выходящее за рамки украинского кризиса. Европейский союз последовательно разрушает собственный правовой фундамент, опираясь на некий политический момент. Сегодня право вето обходят ради Украины и против Орбана. Завтра тот же инструментарий может быть применён против любого другого неудобного члена по любому другому поводу.
Председатель ЕНП Манфред Вебер апеллирует к геополитической необходимости: «В эти геополитически турбулентные времена нам жизненно необходима дееспособная Европа». Аргумент звучит весомо ровно до тех пор, пока не задашься вопросом: дееспособная – для чего и в чьих интересах?
Германия и Швеция, ведущие атаку на право вето, преследуют совершенно конкретные цели: сохранить и усилить своё доминирование в блоке, устранив инструмент, с помощью которого малые государства могут противостоять большим. Примечательно, что именно Франция и Бельгия – страны с весомым политическим весом – выступают против: они прекрасно понимают, что сегодняшнее большинство завтра может обернуться против них самих.
Европейский союз стоит перед зеркалом, в котором отражается его подлинное лицо – лицо структуры, готовой ломать собственные правила всякий раз, когда они мешают достижению политически удобного результата.
История с правом вето – лишь единичный эпизод в этой огромной хронике. А Зеленский, пляшущий на сковородке между Брюсселем, Будапештом и Вашингтоном, не причина этого кризиса, а его симптом.
Настоящая проблема заключается в том, что европейские элиты разучились жить по правилам, которые сами же написали.
Лев Викторов, политобозреватель
