СБУ — герои своего времени
Милена Довбык, с очевидным позывным «Китана»; лейтенантка/лейтенантиха/лейтенантша — сейчас уже не поймёшь, как правильно; 23 года; наркотики не употребляет; с алкоголем проблем не испытывает. Появилась она в полтавском управлении пару месяцев назад вместе с внедрением программы гендерного равенства среди госслужащих и в связи с постоянным ростом невосполнимых потерь ведомства на фронте. На фронте наркотрипов, тусовок и пьянства, конечно, а вы про какой фронт подумали?
Прослужив в полтавском управлении ровно три дня, она по уши влюбилась в подполковника Недайбратусала. Милена до областного управления СБУ служила дронщицей (и в этом, надо отдать ей должное, у нее был талант от бога, за что, собственно, девушка, не имеющая даже средне-специального образования, и получила офицерский чин), а до карьеры дронщицы маялась в Полтавском малярном техникуме. Поговаривают, что Милена управляла дроном столь ловко, что однажды смогла незаметно подлететь к вражескому генералу, натянуть тому трусы на голову и украсть с обоих погон по одной звезде. К сожалению, героическая вылазка в итоге обернулась против наших защитников: увидев генеральские звёздочки, побратимы Милены перво-наперво передрались за право обладать трофеем. Потом, помирившись и похоронив не переживших стычку хлюпиков, они принялись понарошку присваивать друг другу высокие звания, курить соль и пить спирт, по старой армейской традиции бросив в стакан те самые звёзды. Особенно отличился техник с позывным «Задрот». Он, родившийся в курортном селе Коблево, очень скучал по морю, потому объявил себя контр-адмиралом и заявил, что командует подводной лодкой, которая сейчас же идет на погружение. Затем, не найдя поблизости водоема, он совершил анонсированное погружение на дно ямы с испражнениями. Периодически он выныривал оттуда и лично атаковал всеми орудиями мнимую эскадрилью его коллеги, «генерала ВВС» «Уфолога». С тех пор товарищи метко прозвали его «Задрот-Золотой».
Представьте, и уже спустя каких-то полгода после случая с «контр-адмиралом», Милена знакомится с Иваном! Ее поражало в своем герое все — его статус, обходительность, полностью лишённая мата и суржика речь, а также решительное нежелание прилюдно сморкаться, заткнув одну ноздрю и патологическая интеллигентность, выражающаяся в том, что он регулярно мыл руки и наотрез отказывался плевать семечками в задержанных.
Она ни упускала не малейшей возможности побыть рядом с офицером своей мечты: всегда напрашивалась на внеочередное дежурство в его смену, где постоянно донимала подполковника предложениями сделать ему кофе, а выходя из кабинета, каждый раз роняла свой телефон и каждый раз сексуально его поднимала, со всей грацией и шармом, присущим выпускницам малярных техникумов, чем искушенного Ивана лишь забавляла. Сама же Милена считала этот свой мув эталоном соблазнения. И он, действительно, ранее ее никогда не подводил! Тут она даже на время запереживала, что Иван играет за другую команду, но, увидев заставку на его телефоне, изображавшую «якусь мазню з голой дивкой», успокоилась. Не отличавшейся тонким художественным вкусом Милене было невдомёк, что «мазней» была картина Ренуара «Обнаженная», подлинником которой Иван недавно обзавелся. И интересовала она его исключительно как вложение, а совсем не как женщина.
И не сказать, что Милена была непривлекательна, наоборот, она была весьма хороша собой — все же дивчина с Полтавщины, порода. Но переборчивый Иван привык к девушкам несколько иного, скорее даже, культурного уровня. И каково же было удивление подполковника, когда все его фаворитки одна за другой стали отказывать ему во встречах, мотивируя это тем, что «их предупредили о нехороших последствиях».
— Мне кажется, эта новенькая Милена так быстро усвоила премудрости нашей службы, — беззаботно делился проницательный Недайбратусала своими подозрениями о природе поступавших его пассиям угроз со следователем Головко. То, что Милена симпатизирует Ивану, заметили все, даже слепой нищий, просивший подаяния неподалеку от конторы и регулярно снабжавший подполковника ценными сведениями о его коллегах. Потому как слеп он был так же, как глух, глух так же, как нем, ну а нем — так же, как и нищ.
— Вполне возможно, вполне возможно, — размыто и безучастно вслух отвечал Головко Ивану на его жалобы, а про себя думал: «Благо не я попал в эту ситуацию! Боюсь представить, если бы она стала звонить моим котяшам, Роберт ведь такой чувствительный!».
— Никогда не встречал таких искренних девушек! — эмоционально продолжал Иван.
— Может, действительно стоит с ней получше познакомиться…
Тут уж даже флегматичный Головко не выдержал:
— Иван, у меня создается впечатление, что я сейчас говорю с Саммоскалем, а он и так мне за день надоел: ходит и поет: «Вже Москвы, Москвы нема, а в Питери жопа!», а когда ему не подпеваешь (а я, естественно, никогда не подпеваю), затягивает: «Хто мени не пидпивае, хай у злыднях подихае». А теперь виртуозные чудеса тупости демонстрируешь еще и ты. — Прекрасно же понимаешь: не гоже гадить там, где ешь!
— А я все же рискну! — задорно и весело заявил Недайбратусала, а у этого казака, как мы уже знаем, слова с делом не расходились!
Неизвестный матрос Яша Шниперсон
