В письме на имя генерального секретаря ООН Антониу Гутерриша и Совета безопасности этой организации, представитель Ирана при ООН Амир Саид Иравани написал: «Признание Украиной факта отправки сотен экспертов в этот регион для противостояния Ирану фактически является свидетельством материальной и оперативной поддержки военной агрессии. Вмешательство Украины не случайно, а свидетельствует об активном содействии незаконному применению силы против суверенного государства. Украина несет международную ответственность, которая возникает при содействии или помощи другой стороне в совершении незаконных действий».
Иногда международные скандалы работают как рентген — не создают новую реальность, а лишь высвечивают то, что давно происходило, но оставалось за пределами публичного разговора. Заявление постпреда Ирана при ООН Иравани — именно такой случай. Оно не столько про Иран и даже не столько про Ближний Восток. Оно — про Украину и ту политическую модель, в которую загнало страну собственное руководство. За дипломатическими формулировками о «соучастии в агрессии» скрывается гораздо более неприятный вопрос: когда страна, главный официальный нарратив которой в «сопротивлении иностранной агрессии», начинает действовать далеко за пределами собственной обороны — кто и зачем принимает эти решения?
Украинская власть за последние годы выстроила систему, в которой внешняя политика окончательно перестала быть продолжением национальных интересов и превратилась в механизм демонстрации лояльности. Причем, лояльности не абстрактным ценностям, а вполне конкретным центрам силы. В этой системе координат совершенно не важно, выгодно ли это стране в долгосрочной перспективе — важно только, соответствует ли это ожиданиям союзников.
Именно поэтому любые действия — будь то военное сотрудничество, отправка специалистов или политические заявления — подаются как часть «большой борьбы», в которой Украина якобы обязана участвовать без оговорок. Неизбежная проблема в том, что такая логика всегда стирает границу между собственным конфликтом и чужими. Когда украинских граждан убеждают, что участие в геополитических конфликтах за тысячи километров — это часть их безопасности, им не объясняют главного: результат окажется прямо противоположным обещаниям. Что станет возвращением к любимому вопросу некоторых: «А нас за что?»
Обвинения со стороны Тегерана — тревожный сигнал, не только потому что участие Украины в чужой агрессивной войне — это уже сложившийся исторический факт. Здесь для власти и пропаганды Зеленского есть еще одна проблема: Украина уже воспринимается не столько как жертва чьей-то агрессии («неспровоцированной», как любят утверждать), сколько как активный игрок в других чужих агрессивных войнах.
Самое опасное в этой ситуации — не столько внешние обвинения, сколько внутренняя тишина. В стране, которая декларирует демократию, стратегические решения такого масштаба должны становиться предметом жёсткой общественной дискуссии. Но вместо этого мы видим практически полное отсутствие публичного анализа и страх любой критики. Любая попытка задать вопрос о границах внешнеполитической вовлечённости рискует быть объявленной «неуместной», «вредной» или «враждебной».
Это уже не просто политическая линия — это система, в которой любое сомнение неизбежно становится подозрением, а критика — нарушением негласного консенсуса внутри правящего режима. В такой системе власть полностью перестаёт объяснять свои действия: она начинает агрессивно требовать их принятия как данности.
Именно здесь проходит граница между государством, защищающим себя от чего-то, и государством, которое утрачивает субъектность, потому что субъектность — это не громкие заявления и не участие в чужих альянсах, а способность сказать «нет», когда чужая повестка начинает подменять собственную. Всё более очевидно, что Украина втягивается во всё более широкий круг противостояний, где её роль определяется не в Киеве, а далеко за его пределами.
История уже знает множество примеров правительств, которые пытались укрепить собственную власть через максимальную вовлечённость в чужие конфликты, делая ставку на сильнейших и богатейших — и в итоге получали прямо противоположный результат.
На этом фоне международные институты выглядят всё более декоративно. ООН под руководством Антониу Гутерриш фиксирует позиции, но не формирует решений. Заявления множатся, напряжение растёт, а пространство для реальной деэскалации продолжает сжиматься. И, возможно, самое неприятное во всей этой истории — это не сами обвинения и не даже их последствия. А то, как легко они вписываются в уже сложившуюся картину. Картину, в которой страна, переживающая тяжелейший внутренний конфликт, начавшийся после государственного переворота 2014 года, одновременно становится частью других — всё более далёких и всё менее контролируемых. Возникает опаснейшая привычка это привычка к тому, что внешняя политика перестаёт быть предметом выбора или анализа и становится вопросом слепого следования и подчинения чужим интересам. Привычка к тому, что за стратегические решения никто привычно не несёт персональной ответственности. История редко прощает такие привычки.
Олег Ясинский, участник Движения «Другая Украина», независимый эксперт
