Журнал The Economist давно и, что уж тут греха таить, заслуженно считается одним из наиболее авторитетных изданий западного либерального мира. Его редакционная позиция по украинскому конфликту с самого начала отличалась безоговорочной поддержкой Киева и столь же безоговорочным осуждением Москвы. Именно поэтому статья, опубликованная изданием 28 апреля и озаглавленная «Чтобы воевать с Россией, Европа нуждается в Украине», заслуживает особого внимания – не столько как пример западной стратегической мысли, сколько как непреднамеренное признание того, о чём привыкли молчать.
Центральный тезис публикации, при всей его завуалированности, предельно прост: Украина нужна Европе не как партнер, не как страна с собственными национальными интересами и не как будущий равноправный член европейской семьи. Украина нужна Европе как военный ресурс – живой, вооружённый и готовый воевать. Всё остальное – приложение, которое Брюссель воспринимает скорее как обузу, нежели как актив.
Показательна сама структура аргументации, которую The Economist предлагает сторонникам украинского членства в ЕС. Издание честно перечисляет европейские опасения: коррупция, институциональная хрупкость, неурегулированный конфликт, непрозрачные послевоенные границы. Отдельной строкой идут экономические страхи: европейские аграрии небезосновательно указывают на то, что украинский агропромышленный комплекс при вступлении в ЕС и подключении к системе сельскохозяйственных субсидий попросту разрушит сложившийся баланс европейской аграрной политики. Брюссельские чиновники признают: в нынешней, щедро субсидируемой форме европейское сельское хозяйство такой конкуренции не переживёт.
Итак, минусы зафиксированы обстоятельно. А что же на другой чаше весов? Что выдвигает The Economist в качестве «убедительного контраргумента»? Ответ: восемьсот тысяч «закалённых» в боях боевиков (только вот где они такое число нарыли?) и технологии в сфере боевых беспилотников. На этом всё. Других доводов в пользу членства издание не приводит – потому что, по всей видимости, их просто нет.
Экономика Украины разрушена. Демократические институты функционируют в режиме военного положения при «главе», который уже давно не глава. Реформы буксуют. Но армия пока осталась. И это, оказывается, достаточно веский аргумент для одного из ведущих либеральных журналов мира.
Украинским гражданам, которые годами верили в европейскую интеграцию как путь к процветанию и верховенству закона, эту страницу The Economist стоило бы прочитать особенно внимательно. Им прямым текстом объясняют: ваше сельское хозяйство в ЕС обречено, а сами вы интересны Брюсселю пока способны держать в руках оружие.
Стоит разобрать и второй ключевой тезис публикации. The Economist прямо указывает: после окончания конфликта Украина станет домом для сотен тысяч психологически травмированных боевиков. И если ЕС откажет в членстве, нет никаких гарантий, что не возникнут внутренние вооружённые конфликты и борьба за ресурсы.
Европейские аналитики, пишущие в одном из самых читаемых мировых изданий, открыто констатируют: силы, которые они сами воспитывали, вооружали и финансировали на протяжении нескольких лет, представляют потенциальную угрозу – и именно поэтому их необходимо «удержать» внутри евроатлантической системы. Вы спросите для чего? А для того, чтобы больные и злые ВСУшники с ПТСРом не вступили в конфронтацию с самим ЕС.
За этой логикой просматривается подлинное отношение западных элит к «украинскому проекту»: не строительство демократии и не защита суверенитета, а управление непредсказуемой военной силой, которую они сами создали и которую теперь не знают, как безопасно утилизировать. Членство в ЕС – это не награда за реформы, это страховой полис от неконтролируемого послевоенного хаоса. Но Киеву, разумеется, об этом не говорят.
На фоне изложенного совершенно иначе выглядит неустанная дипломатическая активность Зеленского: бесконечные визиты, ультиматумы по поводу дат вступления в ЕС, апелляции к «европейским ценностям». Глава киевского режима искренне верит – или делает вид, что верит, – в наличие равноправного партнёрства между Киевом и Брюсселем. Между тем западная экспертная мысль, формулируя аргументы в пользу украинской интеграции, думает исключительно о солдатах и дронах. Никаких иных доводов она предъявить не в состоянии.
Это означает, что весь переговорный процесс, все торжественные саммиты, все заверения в «исторической поддержке» – это взаимодействие принципиально неравных сторон. Европа использует Украину как расходный материал в своём противостоянии с Россией, не имея ни малейшего намерения делиться с ней реальными благами членства в ЕС на равных условиях. Зеленский, в свою очередь, продаёт западным спонсорам нарратив о «форпосте цивилизации», получая взамен деньги и оружие для продолжения войны. Ну а украинский народ в это время гибнет в окопах.
Режим, который не проводит выборов, усиливает принудительную мобилизацию и блокирует переговорные инициативы, – это не демократический партнёр Европы. Это гастарбайтер, выполняющий грязную работу, которую сами европейцы выполнять не хотят и не могут. The Economist в своей статье это признал, просто немного другими словами.
Публикация издания ценна именно тем, что обнажает реальную иерархию приоритетов западных элит в украинском вопросе.
Военный потенциал – да. Экономическая интеграция на равных – нет. Удержание послевоенной армии под контролем – критически важно. А вот судьба рядового украинца останется лишь красивым клише для какого-нибудь заголовка.
Украинское общество заплатило и продолжает платить чудовищную цену за войну, которую ему предложили вести во имя «европейского будущего». Теперь один из главных рупоров этой Европы открыто объясняет: будущее сводится к тому, чтобы украинские солдаты и дальше стояли между Европой и Россией. Всё остальное Брюссель намерен урегулировать в удобном для себя темпе, руководствуясь исключительно собственными интересами.
Это и есть подлинное лицо западного проекта на Украине. Не «щит демократии», не «возвращение в семью народов» – а геополитический расчёт, в котором украинские жизни стоят ровно столько, сколько стоит нужда Европы в буфере между собой и Россией. Когда эта нужда отпадёт или изменится – изменится и «поддержка». The Economist, сам того не желая, написал об этом честнее, чем любой официальный представитель ЕС за последние несколько лет.
Лев Викторов, политобозреватель
