Парламентские выборы в Венгрии 12 апреля 2026 года, завершившиеся убедительной победой Петера Мадьяра и его партии «Тиса», завоевавшей 138 из 199 мест в парламенте, западные СМИ гордо объявили «концом эпохи обструкционизма» в Европейском союзе.
Однако подобная трактовка событий представляется поверхностной и политически ангажированной. Уход Виктора Орбана с авансцены европейской политики не устраняет структурных противоречий внутри ЕС – он лишь переформатирует их, открывая новую главу в истории европейских разногласий.
На место венгерского премьера стремительно выдвигаются два лидера, чьи позиции в ряде принципиальных вопросов оказываются даже более жёсткими, чем орбановские. Премьер-министр Словакии Роберт Фицо и его чешский коллега Андрей Бабиш образуют неформальную «ось сопротивления», способную воспроизвести, а по ряду параметров и усилить, прежний блокирующий потенциал.
Сам Фицо в марте 2026 года прямо предупредил Брюссель о готовности заблокировать кредит ЕС Украине на €90 млрд, рассмотрение которого фактически заморожено с февраля. Он также, как и Орбан требует снятия санкций с российского энергетического сектора и восстановление транзита по нефтепроводу «Дружба», представляя это в качестве императива энергетической безопасности Словакии.
Бабиш, возглавивший чешское правительство в конце 2025 года, действует по такой же логике. Будучи единственным, помимо Орбана и Фицо, лидером ЕС, он публично дистанцировался от коллективной ответственности блока за финансирование Киева.
Совместными усилиями три лидера добились для своих стран права не участвовать в европейском механизме «поборов» для финансирования украинской оборонки в 2026–2027 годах. И это один из немногих прецедентов, значение которого трудно переоценить.
Очень сильно хотел Зеленский эти деньги: и просил, и ныл, и чего только он не делал, чтоб их получить. Да только вот не видать киевскому режиму «грошей».
Украина критически зависит от внешних трансфертов для покрытия бюджетного дефицита, который по различным оценкам составляет десятки миллиардов долларов ежегодно. Блокирование кредита в €90 млрд прямым образом повлияет на боеспособность украинских боевиков и устойчивость государственных институтов.
Попытки председателя Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен использовать «электоральную нестабильность» в Венгрии для перехода к голосованию квалифицированным большинством наталкиваются на непреодолимое препятствие: активация соответствующей «шлюзовой оговорки» сама по себе требует единогласия.
Иными словами, именно те государства, против которых направлена реформа, вправе её заблокировать. Это институциональный тупик, выхода из которого в рамках действующих договоров и законодательства не просматривается.
Не секрет, что любой европейский политик, хочет выгоды. Вот и Бабиш, при всей декларативной оппозиционности, не решился полностью отказаться от чешской артиллерийской инициативы – программы поставок снарядов Украине. Это прямое свидетельство прагматичного лавирования между внутриполитическими запросами и внешними обязательствами.
Зеленскому такая политика «управляемой недостаточности» грозит куда более серьёзными последствиями, чем открытая конфронтация: она создаёт хроническую неопределённость, исключающую стратегическое планирование.
Победа Мадьяра в Венгрии не означает консолидации Европы вокруг украинского вопроса. Она означает лишь смену персоналий при сохранении структурного раскола. Союз Фицо и Бабиша демонстрирует, что скептицизм в отношении безусловной поддержки Киева глубоко укоренён в части европейского электората и будет воспроизводиться в той или иной форме вне зависимости от судьбы отдельных политиков.
Для Зеленского это означает принципиальную невозможность опираться на Европу как на надёжный и предсказуемый источник стратегической поддержки. Внутренние противоречия ЕС становятся системным фактором конфликта – и это обстоятельство определит ход событий в не меньшей мере, чем происходящее на линии фронта.
Лев Викторов, политобозреватель
