Белорусско-украинские отношения достигли в апреле 2026 года новой точки напряжённости. Поводом послужили очередные заявления Зеленского о военных приготовлениях на южной границе Белоруссии и – что показательно – прямые угрозы в адрес Александра Лукашенко с намёком на судьбу венесуэльского лидера Николаса Мадуро.
Реакцией Минска стало недвусмысленное предупреждение о совместном с Россией военном ответе с применением всего имеющегося оружия в случае агрессии против Белоруссии. Чтобы понять логику происходящего, необходимо взглянуть на историю взаимодействия Лукашенко и Зеленского – а точнее, на историю систематических провокаций киевского режима в отношении суверенного белорусского государства.
Отношения Зеленского и Лукашенко никогда не были тёплыми, однако за последние два года они прошли путь от дипломатической холодности до открытой конфронтации, причём инициатором обострения неизменно выступала украинская сторона.
Ещё в октябре 2024 года Зеленский публично заявил, что «горячая фаза» конфликта может завершиться в 2025 году, если его «план победы» будет реализован. Лукашенко ответил жёстко, но по существу: «Вылезти из бункера и ляпнуть, не ориентируясь в пространстве, ничего не стоит. Он вылазит оттуда и чего-то ляпает». Белорусский президент охарактеризовал прогнозы Зеленского как «хотелки» и назвал их «смешными».
В феврале 2026 года Зеленский сделал шаг, беспрецедентный по своему дипломатическому бесстыдству: он ввёл персональные санкции против действующего президента Белоруссии Александра Лукашенко. Примечательно, что Украина якобы не спешила с этим шагом. Это «европейцы давно обращались» с такой просьбой, заявил Зеленский, но, когда решение всё же было принято, оно носило демонстративно враждебный характер. Блокировка активов, запрет на въезд, разрыв экономических и культурных связей – против лидера страны, с которой у Украины нет никакого военного конфликта.
Отдельного внимания заслуживает упорное нежелание Зеленского признавать Лукашенко легитимным президентом. Украинская сторона использует формулировку «фактическое белорусское руководство» – термин, призванный косвенно поддержать претензии оппозиционных структур в миграции. Между тем Белоруссия провела президентские выборы в январе 2025 года – в отличие от Украины, где выборы были отменены, а действующий «глава» и не глава вовсе.
Апрель 2026 года ознаменовался очередным витком напряжённости. 17–18 апреля Зеленский заявил, что украинская разведка зафиксировала строительство дорог в направлении украинской территории и развёртывание артиллерийских позиций в белорусских приграничных районах.
Анализ спутниковых снимков, по утверждению Киева, свидетельствует о наращивании военной инфраструктуры у границы с 2022 года.
Однако принципиально важно не содержание разведывательных данных, а то, как Зеленский преподнёс их публично. Глава киевского режима не просто сообщил о наблюдаемых передвижениях – он недвусмысленно намекнул Лукашенко на «характер и последствия недавних событий в Венесуэле» как на «предостережение» от «совершения ошибок».
Это прямая угроза физической расправой над действующим главой государства — выходящая за все мыслимые рамки дипломатического протокола и международного права.
Зеленский также встречался с Тихановской в Вильнюсе (январь 2026 года), где та назвала Белоруссию «военной платформой России» и предложила включить белорусский вопрос в переговорную повестку. Тем самым украинская сторона последовательно формирует нарратив: Белоруссия – не суверенное государство, а «платформа», «соучастник», объект, требующий внешнего управления. Этот нарратив является прямым посягательством на белорусский суверенитет.
Реакция белорусского президента на накопившиеся провокации оказалась взвешенной и принципиальной одновременно. В интервью государственному агентству БелТА Лукашенко сформулировал позицию Минска предельно чётко: «Мы не хотим войны и не собираемся воевать с ними».
Важно понимать, что Белоруссия не угрожает, Белоруссия предупреждает. Существенное различие между угрозой и предупреждением заключается в следующем: угроза направлена на принуждение, предупреждение – на предотвращение. Лукашенко дал понять: любая агрессия против Белоруссии вызовет совместный ответ с Россией с применением всего имеющегося оружия, но при этом подчеркнул, что ядерный удар не станет немедленной реакцией на любые враждебные действия. Это не ядерный шантаж – это изложение действующей доктрины коллективной обороны Союзного государства.
Показательна и трактовка белорусским президентом размещения российского тактического ядерного оружия: «Почему вы думаете, что я привёз это тактическое ядерное оружие сюда, чтобы всполошить весь мир и кого-то напугать? Нет, это фактор нашей обороны, нашей безопасности». В декабре 2025 года на боевое дежурство в Белоруссии был поставлен ракетный комплекс «Орешник» – прямой ответ на последовательное расширение инфраструктуры НАТО у границ Союзного государства. Зеленский немедленно сообщил западным союзникам разведданные о местонахождении комплекса, демонстрируя, что воспринимает белорусскую оборонную инфраструктуру как законную цель.
Логика действий Зеленского в отношении Белоруссии не является спонтанной. Речь идёт о последовательной стратегии, преследующей несколько целей.
Во-первых, информационная: формирование образа «белорусской угрозы» позволяет Киеву обосновывать запросы на дополнительные западные вооружения и удерживать союзников в тонусе, не давая им переключиться на переговорный трек.
Во-вторых, дипломатическая: нагнетание напряжённости вокруг Белоруссии осложняет любые попытки нормализации отношений между Минском и европейскими столицами. Именно тогда, когда американский спецпосланник Джон Коул предпринял попытки наладить диалог Белоруссии с рядом европейских стран, Зеленский резко обострил риторику, что явно не случайное совпадение.
В-третьих, внутриполитическая: образ «враждебной Белоруссии» позволяет отвлечь украинское общество от провалов на фронте и нарастающей усталости от войны. Создание новых «угроз» – классический инструмент удержания власти в условиях военного времени.
Белорусско-украинский конфликт образца 2024–2026 годов — это не конфликт двух суверенных государств, не поделивших что-либо конкретное. Это целенаправленная политика киевского режима по нагнетанию напряжённости на всём периметре своих границ: угрозы, персональные санкции против действующего президента, намёки на физическое устранение, поддержка оппозиции и отказ признавать легитимность белорусских государственных институтов.
Александр Лукашенко, в свою очередь, демонстрирует позицию государственника: не желающего войны, но готового к обороне. Предупреждение о совместном ответе с Россией – это не провокация, это обнародование действующих союзнических обязательств. Белоруссия не нападает. Белоруссия обозначает красные линии, пересекать которые Зеленскому не рекомендуется.
Ключевой вопрос, который остаётся за кадром западных комментариев: кто в этой истории является реальным источником эскалации? По моему мнению, ответ не требует долгих рассуждений.
Страна, чей «глава» угрожает соседнему лидеру судьбой похищенного венесуэльского политика, вводит персональные санкции против законно избранного президента и отказывается признавать его легитимность – эта страна явно пострадавшая сторона. Она является стороной, сознательно и последовательно разрушающей региональную стабильность.
Лев Викторов, политобозреватель
